Чистая работа
+2
Добавил: Kane
Автор(ы) seld
Распространение Требуется разрешение автора
Редактор(ы): seld
вставить в блог

Описание

«Чистая работа. Плачу хорошо и вовремя. Еда и постель бесплатно.» Адрес и подпись одной буквой, всё как по образцу, даже и не придерёшься. Много ли надо в таких делах? Излишества вредны.

Женщина со светло-русыми волосами скомкала записку — и тут же, улыбнувшись сама себе, засунула её в карман. Почему? Да потому что в королевстве Вэйрест было жаркое лето, а работа у неё была в последний раз в холодном и сыром марте. Дама бросила последнюю свою монетку курьеру — маленькое вознаграждение за труды, формальность, принятая среди деловых людей.
Она резко вынырнула из раздумий, и мысли, только что бегущие, несущиеся, начали течь медленно и мирно. Бесцветный мир налился красками, и звук хлынул в её уши.
По улице потоком шли — бедняки, торгаши, босяки, слуги… В портовом городке Вественд было жуткое оживление — собирали товары на ярмарку в Вэйресте. По улице потоком текли — яблоки, зерно, ткани, мебель, посуда — дешёвые товары, на которые дворянин даже и не посмотрит, не то что купит. Правда, даме было всё равно — она шла против направления потока, как бы выше его. Женщина только раз по пути «спустилась» и подобрала с земли оброненное кем-то зелёное яблоко, куснула и поморщилась — кислое. Вот и весь ужин.
Серые глаза остановились на покрытой разводами деревянной вывеске. На вывеске было старательно вырезано: «Золотой ветер». Она достала скомканную бумажку, развернула, сверилась. Адрес совпадал.
Женщина толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла в заведение со скрипом, с которым обычно люди её профессии в дом не входят.

— Кто-нибудь с именем или фамилией на „Г“ тут останавливался? — спросила дама у трактирщика. Тот указал на сидящего в стороне, у стены красноносого бродягу в вишнёвом жилете. Бродяга учтиво улыбнулся, изобразив удивление лицом, но не глазами. От него пахло солёной морской водой и гарью, от неё — полевыми цветами и городской грязью. Его одежду украшало грубое нордское шитьё, её – изящные узоры в виде звёзд и полумесяцев. Разные люди из разных Вэйрестов. Ничего общего, казалось бы.
И всё же, было у них что-то общее во взгляде. Что-то металлическое, звонкое, блестящее, переливающееся.
Она протянула записку:
— Мне вас отрекомендовали.
Он повертел бумажку в руках, развернул, осмотрел, сложил и аккуратно спрятал в жилетку. Затем с улыбкой протянул руку:
— Герольф из Иственда, к востоку отсюда.
Женщина протянула два пальчика и сказала:
— Можно было не уточнять, я знакома с местностью. Вельгельмина из Редривера.
— Необычное имя.
— У моих земляков все имена необычные. В чём состоит ваше предложение? — спросила женщина напрямую. Все эти условности и намёки ей надоели уже десять лет назад, ещё когда она только начинала.
— Мы наслышаны о том, что вы умеете устранять проблемы, но нам нужно, чтобы вы им не дали появиться.
— Я вся внимание, если вы не о работе крысолова говорите, разумеется, — сказала женщина, положив изящные руки на стол. Мужчина, уловив нотку интереса в голосе дамы, улыбнулся – в глазах у него появился откровенно лишний, какой-то лихорадочный блеск:
— У моего нанимателя сейчас всё хорошо, но в скором времени появится очень много, даже слишком много новых проблем, не связанных с крысами. Надо, чтобы они не смогли ему доставить беспокойство.
— Видимо, он боится их заранее, раз уж не явился сюда, — изящно откинулась на спинку стула женщина. Действительно – а вдруг это какая-то ловушка? Вдруг её настигли ищейки короля, и перед ней какой-нибудь там охотник на ведьм?
— Он… Большой поклонник вашей работы, но городской воздух для него вреден. Мой наниматель остановился со своим кораблём в уединенной бухте, в десяти милях к северу отсюда — там свежий морской воздух. Мы покинем наше пристанище послезавтра.
В воздухе пробежала искра. Вельгельмина решила – рисковать так рисковать. Герольф понял – она рискнёт.
— Какова плата?
— Четыре тысячи золотых.
— Вас проблемы мало беспокоят? Я так дёшево не работаю. Семь, и не монеткой меньше.
— Наличным золотом? Вы столько не унесёте.
— Разумеется, нет, выпишите мне чек, желательно не на салфетке. Дальше всё за вас сделает банк.
Герольф, учтиво улыбнувшись, заказал два кубка дешёвого вина и поднял свой:
— Ну что же, за чистую работу.
— Однозначно.
Наёмница отпила — это тоже было маленькой формальностью.

На следующее утро женщина собрала свои немногочисленные пожитки — длинный лук, колчан стрел, парные кинжалы, склянки с неприятного цвета жидкостями да сборник стихов какого-то малоизвестного барда. Она очень любила читать стихи; это помогало ей не забыть себя в деревенской мути Вественда.
В половине седьмого она вышла из гостиницы на окраине города и пошла дорогой до Айбершора — маленькой деревеньки к северу, чуть в отдалении от побережья; там же набрала диких яблок.
Оттуда направилась на запад, спустилась по склону, продираясь сквозь дикий кустарник. В воздухе витал запах полевых трав, пронизывая плащ и волосы женщины. В небесах парили и пели невидимые птицы. Вельгельмина даже случайно наступила в чьё-то гнездо, правда, уже давно брошенное и ставшее приютом для какой-то безобидной змейки.
Наконец, когда женщина спустилась к побережью и посмотрела в бухту, она увидела флаг. Чёрный флаг.
Пираты. Вот почему они так хорошо разбирались в формальностях.

На палубе сидели неподвижно, понурив головы, несколько матросов в тёмной одежде и в масках; кто-то играл в кости, кто-то брякал пустой бутылкой. Два моряка поднялись и опустили трап. Навстречу наёмнице вышли два человека. Герольфа она узнала. Другой, хозяин галеры, производил в целом смешанное впечатление. Это был средних лет мужчина с русыми волосами и тёмно-карими глазами, несколько ниже её, но уж точно изящнее не умевшей хорошо ходить Вельгельмины; лицо было покрыто следами какой-то давней болезни. Одет был хозяин, как и подобает капитану, в тёмно-синий камзол с позолоченными пуговками, но пахло от него чем-то неприятным и сладковатым.
Герольф представил их друг другу, назвав хозяина галеры «Нараксил», и женщина протянула два пальца. Мужчина взял её за пальцы, но поцеловал всю руку в перчатке. Она произнесла:
— Нараксил… Какое странное имя.
— Я из Редривера, у моих земляков все имена странные, — тонко улыбнулся капитан, выпрямившись.
— О, так вы из моих краёв! — Вельгельмина как бы удивилась, прошлась по галере, привыкая к качке, и спросила, показав на кучку гребцов:
— Это тоже ваши наёмники? Хорошо, видать, платите — больно смирно сидят.
Нараксил улыбнулся и кивнул:
— В некотором роде. Они тренированные: когда не надо грести, спят, как в могиле, а когда надо, работают без устали до изнеможения. При этом на жизнь не жалуются и прибавки не просят. Впрочем, лучше вам с ними вообще не говорить. Народ дикий.
Рабы, правда, без оков. Вельгельмина осмотрела палубу галеры:
— Однако же на таком судне и в таком открытом пространстве на вас сложно совершить неожиданное покушение. От кого мне тогда вас защищать?
— О, знаете ли, я в некотором роде военный человек… — улыбнулся Нараксил.
— Но ведь войн же сейчас нет.
— Знаете, это мне никогда не мешало… Я иду на особую войну — я, Герольф и вот эти бравые молодцы — против всего торгового флота Вэйреста. Вы со мной?

Разумеется, Вельгельмина ответила «да»: она уже назвала цену и не собиралась сворачивать с выбранной дороги. Капитан и Герольф провели её во внутренность корабля, где стояли скамьи для гребцов. Матросы, как послушные собачки, спустились вслед за ними, двигаясь плотной кучкой. Их тела были полностью завёрнуты в чёрные полотна, а на лицах висели скрывавшие всё лицо тряпичные маски; несло от них морской солью и ещё каким-то сладким запахом, который Вельгельмина определить сразу не смогла. Под скамьями лежали — спали, должно быть — такие же матросы, вместе с теми, кто шёл за ними, всего двенадцать мужчин и женщин в тряпье. Едва хватало на целую галеру.
В кормовой части — четыре небольшие каюты, отделенные от помещения с гребцами. Нараксил пригласил Вельгельмину и Герольфа в свою каюту — маленькую, тесную, с дешёвой сборной мебелью, какую делали в Вественде. Там капитан достал из шкафчика тёмную бутыль с приятно пахнущим варевом — Вельгельмина узнала особую наливку, какую делали только в её родных местах. Капитан начал:
— Я выслушал Герольфа и согласен с вашими условиями. Семь тысяч для меня ничто, но на данный момент со средствами у меня проблемы; я едва приобрёл всё это добро. Давайте так — сначала первый налёт, потом — аванс в четыре тысячи, остальные три — когда всё уляжется, а вы поможете мне спастись от купеческих охотников за головами.
Вельгельмина прикинула – даже если план Нараксила и сработает, то вряд ли купцы выставят за его голову цену меньше четырёх тысяч… Он пристально посмотрел ей прямо в глаза, и женщина поняла, что хозяин галеры вполне мог предвидеть такой исход дела. Значит, что-то у него всё-таки было припасено даже для таких, как она.
— Пойдёт.
Напряжение спало, и Нараксил встал, лихорадочно уставившись на высоко поднятый кубок с наливкой:
— Тогда — за чистую работу.
Зазвенели кубки. Вельгельмина сначала немножко отпила, а потом спросила:
— Вам не кажется, что грабить торговый флот, и уж тем более Вэйреста, несколько опасно?
— И всё же, у меня есть козырь в рукаве. Я думаю, что вы знаете, почему я решил взять на работу именно вас.
Вельгельмина невольно задумалась, был ли у него ещё один козырь на случай предательства первого. Она посмотрела на намочившего усы наливкой Герольфа, потом на Нараксила и, усмехнувшись, фыркнула:
— Правда, оригинально нанимать телохранителем наёмного убийцу.

Её плащ отлично сливался с утренним туманом, таким густым, какой бывает только в Вэйресте и близ него. Впереди, далеко, вырисовывалось лишь размытое тёмное пятно. Эта бесформенная клякса и была их мишенью. Торговый корабль, груженый даггерфольским оружием.
Вдруг наёмнице явилась азартная мыслишка — успеет ли она кого-то подстрелить ещё до абордажа? Вон кто-то шевелится, матрос, должно быть.
Звук потух, цвета исчезли. Вельгельмина крепко сжала лук и потянулась за стрелой в колчане…
Герольф подошёл сзади:
— Нервничаешь?
Рука с луком дёрнулась и опустилась. Неловкое молчание. Послышался топот пиратов в чёрных одеждах. Вельгельмина с трудом припоминала обсуждение плана нападения — будто она была на нём неделю назад, хотя это было делом двухчасовой давности. Не стоило дремать. Убийца нарушила тишину:
— Какое у тебя задание?
— Я — авангард.
Женщина обернулась и посмотрела на красноносого. Тот был одет точно так же, как тогда, в «Золотом ветре». Жилет, рубаха, штаны, сапоги. Никаких доспехов, даже кожанки. Никакого оружия. Ни меча, ни лука, ни даже хитро припрятанного кинжала.
Герольф поймал её взгляд и пошутил:
— Красавец, а?
— Что ты в авангарде без брони делать будешь? Убьют.
Красноносый горделиво ухмыльнулся и показал на тёмное пятно в тумане, которое и пятном уже не было вовсе — меньше пятнадцати метров до судна.
Сзади раздалась команда Нараксила — его голос из всегда такого учтивого и спокойного стал резким и вороньим, кричал капитан что-то непонятное. Корабли приблизились метра на два, но торговец повернул, послышались крики — галеру заметили, должно быть, та движущаяся фигура, которую Вельгельмина так и не подстрелила.
Судна сблизились. В критический момент рабы в плащах ринулись вперёд и бросили кошки на верёвках, крюки зацепились за высокий борт, пираты, схватив сабли, начали лезть вверх: борт галеры был гораздо ниже борта корабля. Кто-то наверху начал копошиться, пытались снять крюки, но пираты взбирались быстро.
Герольф подмигнул остолбеневшей Вельгельмине, произнёс заклятье и — взмыл вверх мотыльком. Она могла лишь следить с пустым выражением лица за тем, как красноносый легко перелетел на палубу чужого судна, а вслед за этим раздался взрыв.
Убийца отступила к Нараксилу, но тот даже и не думал спрятаться от опасности и дать ей спокойно выполнить свою работу. Напротив, капитан, похожий в своем камзоле на пикирующую хищную птицу, с криком ринулся вперёд, на абордаж. Она – за ним.

Когда Вельгельмина залезла по верёвке на палубу чужого корабля, большая часть экипажа уже полегла — одни были изуродованы магией, другие — изрублены саблями. Нараксил деловито расхаживал, раздавая приказы вытаскивавшим из трюма ящики матросам. Герольф в сторонке играючи добивал молниями тех, кто ещё был жив. Нараксил был деятельным, быстрым, резким, как главарь бандитов при дележе добычи; Герольф игрался, веселился и смеялся как ребёнок. Убийца же настороженно взялась за рукоять ножа.
«Не может быть такого, чтобы на корабле с оружием не было приличных бойцов.»
Из кают вынырнул редгард со шрамом на лице и внушительных размеров ятаганом в руках. Новоприбывший, явно подкрепившийся зельями, времени не терял — махом разрубил одного пирата, потом второго, и начал стремительно прорубаться к вражескому лидеру. Нараксил обернулся и поднял руку, чтобы защититься, но явно недооценил опасность — редгард нёсся прямо на него, замахнувшись своим устрашающим оружием…

Мир потерял краски.

Звяк металла, потом — крик. Один удар за другим: сначала — отбить удар ятагана, потом — резануть по руке, выпад в шею, рубящий по второй руке… В чёрно-белом мире красная кровь хлынула горячим фонтаном из шеи, но женщина продолжала методично наносить удар за ударом. Вопль редгарда смешался с бульканьем крови в глотке, но она его не слышала…

Когда цвет и звук вернулись, Герольф, Нараксил и матросы молча стояли в сторонке, а Вельгельмина, тяжело дыша, согнулась над трупом. Убийца продолжала настороженно прислушиваться к каждому звуку в глубинах корабля, ожидая новую добычу, но больше никто из корабля не вышел. От игривости Герольфа не осталось и следа, а вот в Нараксиле обозначилось какое-то торжествующее, лихорадочное торжество. Не паника, не животный ужас, не отчаяние. Торжество.
Всё тело убийцы невыносимо болело.

— Знаете, я много слышал о вас, но чтобы положительно всё это оказалось правдой?
Они уплыли. Трупы, казалось бы, выбросили за борт. Герольф поджёг опустевший корабль, и тот, дымя, продолжил свой путь в Вэйрест по инерции; там он, несомненно, вызовет бедлам. Нараксил был доволен, галера — нагружена ящиками, гребцы ритмично взмахивали вёслами.
Герольф сидел с кружкой какого-то пива в сторонке, и хоть он и улыбался Вельгельмине, но стоило ей отвернуться, как маг начинал сосредоточенно смотреть в кружку. Он праздновал как обычный работяга, думая о том, как же будет добывать и тратить деньги завтра; Нараксил же отмечал первую победу как настоящий аристократ: сидел на маленькой табуреточке и любовался бездонными небесами, думая, скорее всего, о чём-то эстетичном и высоком.
Вельгельмина поигрывала кубком с наливкой. Она уже промыла одежду холодной морской водой: кровь исчезла без следа. Вскоре так же бесследно улетучились как торжество Нараксила, так и игривость Герольфа.
Убийца посмотрела проницательно на капитана:
— Знаете, Нараксил, из Редривера не уходят.
Он лишь улыбнулся самому себе.

Вечером, на дежурстве, Герольф спросил у неё:
— Как думаешь, почему эти молодчики не празднуют?
Она обернулась. Матросы кучкой сидели у носа и молчали. Меж ними – пара трупов.
— Скорбят по павшим товарищам, видимо. Но мне нет никакого дела до их мышиной возни. Взгляни на них – чернь, рабы, расходный материал. Я не желаю иметь с ними ничего общего.
Герольф нахмурился и припомнил недавнее сражение:
— А редгарда за что так порешила?
— Я только убивать и умею.
Она вновь уставилась на воду.
— Такова жизнь. Ты или охотник – или дичь. Ещё в юности я избрала путь хищника, это и возвышает меня над всеми остальными: над редгардом, над этими рабами, даже над тобой. Тебе нравится убивать, Герольф?
— Это моя работа! А работа, как известно, должна быть в радость! Но даже я не позволяю себе таких надругательств над своими жертвами.
— Когда я волнуюсь, мир становится для меня бесцветным, тихим и безмятежным. В этом чёрно-белом царстве я убиваю легко и непринуждённо, поскольку вокруг не существует ничего кроме меня… и моей добычи.
Герольф уставился на узкую полоску побережья, и, после непродолжительного молчания, продолжил:
— Вы с Нараксилом страшные люди, но я рад, что мы с вами в одной лодке. Неужели в Редривере все такие хищники?
Она покачала головой.
— Нет. Там-то как раз все люди как люди. Уходят дурные.
— Гонят?
— Да. Гонят.
Последующие грабежи проходили по той же схеме, что и первый. Очередной корабль настигали в утреннем тумане, рядом с побережьем, в самом конце длинного путешествия, когда враг был наиболее истощен. Герольф вёл абордаж, а Вельгельмина следила, чтобы Нараксила, не дай Азура, не зарубили. Добычу капитан за баснословные деньги сдавал в разных бухтах каким-то совершенно безобидным интеллигентам. Она спрашивала его, кто это, он отвечал, что особо ярые сторонники свержения короля. Зато платили хорошо, и, по правде сказать, с самим королём у Вельгельмины из Редривера никогда не было особенно тёплых отношений.
Всё шло как по маслу, и она была довольна абсолютно всем.
Пока однажды Вельгельмина не попыталась сосчитать количество матросов.
Их стало больше. Почти в два раза.

Эта идиллия преступления продолжалась ещё месяца полтора. Уже давно кончилось лето и вступила в свои права сырая унылая осень. Тогда скучавшая в перерывах между дерзкими грабежами Вельгельмина начала считать гребцов и только тогда и заметила, что теперь на некогда пустевшей галере скамьи и палуба были заполнены до отказа свежими пиратами, все — в одинаковых одеждах, одинаково пахнущие морской солью и одинаково резво работающие. Как будто их не становилось меньше с каждым налётом, хотя каждый раз она видела, как трупы сбрасывали в воду.
Наконец, одной тёмной ночью всё изменилось.

Вельгельмина сидела у кают и листала свой затёртый до дыр сборник стихов, шёпотом читала вслух некоторые из них, больше — про гниль и смерть; их убийца отмечала пером и заучивала наизусть. В детстве бродячая полусумасшедшая старуха предсказала Вельгельмине страшную смерть от ужасной гнили, и с тех пор впечатлительная девочка живо заинтересовалась смертью…. Правда, не это зло привело к её падению.
Нараксил опять не спал: с чем-то возился в своей каюте, в которую никого не впускал уже месяц. Слышен был приглушенный храп Герольфа. Тишину помимо него нарушали плеск волн о борт и взмахи вёсел. Гребцы продолжали работать даже ночью.
Убийца дочитала последние строчки, встала и прошлась, чтобы размять ноги. Как-то на секунду она забыла про своё обычное отвращение к матросам и спросила:
— И как вы не устаёте так работать, а?
Раб с веслом не ответил, даже не дёрнулся. Действительно, тренированный. Вельгельмина помахала рукой у самых глаз маски, похлопала по спине, по плечу, замахнулась кулаком, даже поиграла ножом перед лицом — никакой реакции. Чисто женское любопытство, которое Вельгельмина подавляла раньше, в этот раз взяло верх, и она изящным движением сдернула маску.
Пол под ногами подкосился и накренился, превратившись в «стену», и женщину вывернуло наизнанку.
Под маской было изъеденное червями и забитое копошившимися личинками лицо редгарда со шрамом.
Весь мир потух.



Грязь, грязь, грязь повсюду. Она тонет в грязи, уже по колено в ней. Рядом с ней бегает и хохочет, рассыпая золото, Герольф, но вот он поворачивается, и она видит, что его лицо изуродовано молнией. Наёмник хватает её за руку и предлагает выпить вина, и она почему-то соглашается, ведь это просто формальность, что может случиться плохого? Всё становится бесцветным, и они пьют чёрнильное вино…
Потом рассыпанное Герольфом золото превращается в личинок, а он сам падает замертво. Личинки пожирают друг друга и труп Герольфа, становятся всё больше и больше, и вот на смеющуюся Вельгельмину ползёт уже огромный аспид.
В последнюю секунду она увидела, что у змея с острыми как бритва зубами лицо человека, разъеденное болезнью.
Лицо Нараксила.

Проснулась Вельгельмина в своей каюте, в чистой постели. Она смутно помнила, что произошло ночью, и сон ещё не до конца стёрся из памяти, даже остался привкус вина Герольфа и зловоние из пасти твари…
Нараксил как будто и не заметил ничего и всё так же бродил по галере, глядя в пустое небо; дверь в его каюту была прочно заперта, но пахло оттуда какой-то гадостью вперемешку с морской солью.
Герольф, разумеется, и не мог знать — в это время он спал.
Следы произошедшего — рвота, личинки, маска — исчезли, будто их и не было.
Больше маски с матросов снимать женщина не решалась.

Раньше она не заметила странностей в поведении команды. Убийца, привыкшая парить над людьми, попросту не обращала внимания на неловкие движения матросов. Теперь же она подмечала каждую странность, и там, где раньше были пусть и странные, но всё же люди, она теперь отчётливо видела ходячие трупы.

Капитан, как всегда, мирно прохаживался по палубе галеры, и Вельгельмина семенила за ним по пятам. Она задала вопрос:
— Из-за чего вас изгнали?
Нараксил нахмурился и долго думал, уставившись на пустой горизонт — десять секунд, может, минуту — и только потом сказал:
— Вельгельмина, вы ведь помните Редривер?

Почему же ей его не помнить. Маленький, но процветающий городок изгнанных из Вэйреста за поклонение даэдра последователей Азуры высоко в горах. Редривер всегда существовал обособленно от внешнего мира, и там берегли чистоту души и города, не впуская зло ни под каким видом. Это была колония гордых, сильных, глубоко верующих людей там, где до редриверцев выживали только орки. Там жили одной большой семьёй, и никто даже не думал о том, чтобы оттуда уйти.
Но оттуда изгоняли.

— Меня выдворили оттуда, и я предпочитаю вовсе не вспоминать о родине.
Нараксил снисходительно улыбнулся:
— Я уже догадался. Как же это произошло?
Краски потухли, звук плескавшихся волн исчез. Теперь остались лишь она и Нараксил.
— Моя мама… Погибла от страшного заболевания, которое в Редривер принёс чужеземец. Бродяг и до этого не больно привечали, а после и вообще не пускали. Мы его приютили.
— Он выжил?
— Да. Он выздоровел и продолжил свой путь. Мама же осталась позади, больная. Её тело гнило уже при её жизни.
Вельгельмина со скукой на лице посмотрела на серое небо.
— Чужеземец вернулся уже после её смерти. В этот раз никто его не принял, и чужак заночевал за пределами города. Я поняла – другого шанса отомстить за смерть матери не будет.
Она стиснула зубы. Тогда мир в первый раз потерял краски. Первое убийство, бессмысленное и беспощадное, первая кровь на ноже и первое ощущение хищной свободы, воли вершить судьбы — воли лишать жизнь.

— В детстве мне предсказали смерть от страшной гнили, разъедающей живую плоть. И мама… Она приняла это бремя на себя, спасла меня, и я отплатила за её смерть её убийце. С тех пор я здесь, делаю то, что научилась делать лучше всего.

— У меня схожая история.
Краски вернулись назад, и Вельгельмина отёрла лоб — голова почему-то сильно болела. Нараксил проницательно смотрел на неё:
— Мне, когда тебя изгнали, было четырнадцать; до твоего изгнания весь город был счастлив и един, после – всё пошло наперекосяк, постоянные споры, ссоры, обиды. Город раскололся на несколько общин, которые не больно-то ладили между собой… Ты оставила после себя чёрный след, тень накрыла весь город — наша семья породила… Убийцу. Мы искали способ… Очиститься… Любой способ. Наша честная братия хотела восстановить то, что было утеряно с пролившейся кровью.
Мужчина печально улыбнулся и оправил камзол:
— Я… Я пошёл не тем путём, что другие, и нарушил то, чего нарушать не следовало. Меня обнаружили и изгнали. А потом к нам пришли какие-то наёмники и подожгли ратушу… В отместку за чужака.
— А кем он был? — удивлённо спросила убийца.
— Братом влиятельного купца из Вэйреста… Мне нужна месть. И я отомщу всем, кто виноват в осквернении нашего города.
Он посмотрел на неё. Перед глазами женщины восстали десятки людей, все с мёртвыми, застывшими лицами под масками, а этот маленький, изящный мужчина с русыми волосами дёргает за ниточки, повелевая каждым их движением, и одна такая мягкая и тонкая ниточка тянется к ней и вот-вот петлёй сожмёт ей шею – и переломит её.
Она быстро ушла в свою каюту.

— Герольф, Нараксил — некромант.
Красноносый посмотрел на Вельгельмину и учтиво улыбнулся, изобразив удивление лицом, но не глазами. Она в первый раз заметила – металлического блеска там больше не было. Должно быть, он пропал и у неё.
Всё шло как обычно — они стояли у носа корабля и смотрели на тёмное пятно в утреннем тумане. Правда, если раньше убийца с нетерпением ждала абордажа, то теперь она попросту держалась от Нараксила подальше.
Капитан корабля после того разговора вызывал у неё ещё более неприятное чувство. Отвратительная правда подтверждалась тем, что матросы, хоть и ловили какую-то рыбу, и ели какие-то объедки, но определенно недоедали, и пили только солёную морскую воду, причём снимали маски только так, чтобы никто не видел их лиц. Нараксил же всё пристальнее и пристальнее за ней следил.
Он знал. Знал, знал, но скрывал. Фарс наскучил даже ему, такому учтивому, такому сдержанному. Он облизывал зубы, готовился закончить дело, поставить точку. Однако почему-то медлил.

— …Ну и что?
Вельгельмина побледнела и посмотрела на красноносого. Тот же продолжал тянуть своё, но в глазах вместо железной воли была чёрная, пустая, блеклая отрешённость:
— Пусть. Даже если он и повелитель мертвецов, всё равно он платит. Если я вдруг умру, будучи у него на службе, то он ведь меня вновь поднимет, или того хуже — пусть… Пусть умру. Золото ведь важнее его, тебя, меня… Оно выше всех нас. Я должен… Должен жить дальше, ради себя, ради веселья, ради золота. Когда-нибудь кто-нибудь посмотрит на меня, на мой труп, и скажет – это был Герольф из Иственда, и он был свободным человеком…
После этого Герольф позеленел и умолк, умолкла и она — из учтивости. Он вымученно улыбнулся.
Это была лишь формальность, и она это поняла и ушла к Нараксилу, который рассматривал ногти больше обычного.

Стоило только Герольфу опуститься на борт, как послышался взрыв и крик — крик самого Герольфа. Потом крюки матросов начали быстро сбрасывать, и многие из них обрушились вниз в морскую воду. Нараксила и замешкавшихся пиратов осыпал град стрел. Вельгельмина, едва успев среагировать, отступила к корме. Краем глаза она увидела людей, спрыгивавших на галеру с торгового корабля.
Их брали на абордаж.

Нараксил что-то кричал по-вороньему, взмахивал руками, и матросы резво бежали на прибывших, но те их столь же резво расстреливали из арбалетов. Один за другим пираты падали под градом болтов, и Вельгельмина, присмотревшись, заметила, что из ран и из одежды сыпался прах.
Нараксил отчаянно крикнул «Мельгин!», и она вышла из оцепенения, в первый раз за десять лет услышав своё настоящее имя. Мир моментально потерял краски, звуки потухли… Убийца встала как вкопанная, уставившись на дюжину наёмников с наведёнными на неё арбалетами.
Она увидела кровь, но что-то было не так. Вельгельмина не сразу поняла, что.
Кровь лилась из её плеча — оттуда торчал болт. Палуба резко полетела навстречу убийце.
Мир потух.



Огромный аспид нарезал круги вокруг неё, стягиваясь в спираль, играя кольцами и шипя. Она стояла и с равнодушием смотрела, как блестит и переливается чешуя. В каждой чешуйке она видела себя, Нараксила, Герольфа, многих других – везде ложь, кражи, убийства, гниль, грязь, зло, зло, зло…



Проснулась она уже в своей каюте. Рядом сидел угрюмый Нараксил, шёпотом читавший её сборник стихов, особенно — отмеченные строки. Когда он читал про гниль, Нараксил бледнел и сжимал книгу так, что проступали костяшки пальцев; капитан эти строки практически пел с упоением.
Ну что же, хоть что-то у них общее, кроме дома. Хотя, пожалуй, любовь к стихам про гниль у неё немного поутихла.
Она привстала; одна рука была сильно забинтована.
— Что случилось?
Капитан захлопнул книгу.
— Герольф и половина матросов погибли; груза нет; всё напрасно. На нас уже ведут охоту, вон — целая компания наёмников с арбалетами и личным кораблём. Серебряные болты, смазаны ядом, тебя парализовало и вырубило за считанные секунды. Чудом отбились.
Вельгельмина попыталась подняться на локтях, но упала на подушки, стиснула зубы и спросила:
— Что будем делать дальше?
Нараксил подумал немного, а потом сказал:
— Самое время уходить на дно.

Конец осени: уныло, холодно, мерзко. Вельгельмина сидела в каюте и не обращала внимания на Нараксила. Она читала стихи вслух и громко — лишь бы не сойти с ума, окруженная мертвецами. Отмеченных строк же избегала.
Через неделю они оставили галеру в одной из бухт на юго-восточном побережье залива Илиак — уплыли как можно дальше от Вэйреста. За ними действительно велась погоня. Пару раз галеру с чёрными парусами чуть не настигали быстроходные корабли с флагами Вэйреста. Нараксил сильно паниковал и постоянно торопился. Капитан даже не пытался прятать правды и попросту приказал перед Вельгельминой всем «матросам», кроме двух, на которых они нагрузили золото, остаться на борту, а потом поджёг галеру.
Убийца с трудом поднялась по склону, отвыкая от жуткой качки, и обернулась посмотреть в последний раз на горевшее судно. Там, на палубе, всё ещё сидели, не двигаясь, фигуры в чёрной одежде.
— Может, кто-нибудь из них – Герольф из Иственда… Который никогда не был свободным человеком.
Нараксил вороньим криком приказал ей идти за ним, но Вельгельмина всё продолжала смотреть, как горят трупы.

Она вспомнила свой уход из Редривера. На самом-то деле, там было не так уж и хорошо. Суровые правила, постоянные наказания за провинности, культисты в робах… Может, потому она ничего и не заподозрила, когда увидела столько закутанных в одежду рабов.

Они шли долго, кажется, неделю. Она вела его длинными путями к видневшимся вдалеке горам, там, где жили одни редриверцы и орки. Беспрерывно дождило, и почти всё их простое снаряжение промокло насквозь. Настроение было подавленное.
Однажды ночью она проснулась — некромант копошился в её сумке. С пустым выражением лица он вытащил нож, осмотрел его, пощупал лезвие пальцем. Потом встал над ней, не видя в полутьме её широко распахнутых глаз.
— Ну что же, последний грех… Расплата за весь тот стыд, что Редривер, мы, и главное, я стерпел в последние годы… Я принесу им твою голову и золото Вэйреста, и они примут меня назад, ради Азуры. Это точно.
Он опустил руку.

Краски потухли, и звук отхлынул.

Она вывернула ему руку, попыталась обезвредить, глупо понадеялась отговорить, но тот вцепился в нож мёртвой хваткой, укусил её за руку и крикнул стервятником. Мертвецы, сторожившие мешки в стороне, бросили золото и пошли на неё. Убийца поняла — он её убьёт.
Вельгельмина запаниковала, толкнула некроманта, схватила лук без стрел и побежала, как испуганный кролик, через кустарник, прочь, в лес; мертвецы за ней не поспевали, а вот Нараксил, несколько моложе её, бежал куда резвее.

Крик, нет, истошный вопль жертвы, от которого на много миль вокруг в ночное небо поднялись птицы:
— Чего ты добиваешься, Нараксил? Моя смерть не вернёт тебе ни родных, ни здоровья, ни счастья! Убив меня, ты не обретёшь ничего!
— Искупление, вот что я обрету! Нет мне покоя, пока ты, грешница, жива! Это ты виновата, виновата во всём! Ты впустила зло в своё сердце, и вскоре оно поглотило тебя, меня, весь город! Я убью тебя, Мельгин, вот этими руками…
Крик оборвался. Она обернулась. Нараксил запутался в кустарнике — зацепился за ветки камзолом – и отчаянно пытался высвободиться, не разорвав при этом свой изящный костюм.
— Нараксил, прекрати это безумие! Моя смерть лишь породит новое зло, очередного убийцу… Я совершила ошибку, так не повторяй её, будь умнее!
— Ты смешна и жалка, Мельгин. Я уже загубил столько жизней на своём пути, неужели ты думаешь, что призыв к благоразумию спасёт тебя от заслуженного возмездия? Нет!
Он поднял глаза и застыл. Мельгин продолжала:
— Зло злом не искупишь, грязь грязью не смоешь. Вспомни учение нашей семьи – не впускать скверну ни в селение, ни в душу. У тебя ещё есть возможность очиститься… Ещё есть время…
— Ты не понимаешь? Я умираю! Попытка вернуть твою мать с того света дорого мне далась, Забвение тому свидетель. Взгляни на меня.
Только сейчас Мельгин заметила, что следы болезни на лице стали ещё заметнее. Гниль. Он продолжал:
— Единственное, что поддерживает во мне желание жить дальше – это ты. Разделаюсь с тобой — обрету долгожданный покой. Мне хватит сил, чтобы добраться до Редривера, и родная земля примет своего блудного сына с распростёртыми объятьями… Я умру, но в отличие от тебя, умру прощённым!

Камзол с треском порвался, и некромант столкнул её с ног, повалил в грязь и сжал глотку костлявыми пальцами. Мельгин не сопротивлялась. Воздух медленно кончился, и она почувствовала, как тело перестаёт её слушаться и мертвеет…
Она подумала сначала, что это и есть смерть. Лёгкий холодный ветерок обдувал всё тело. Казалось, вот-вот она погрузится в воды Забвения… Туда, где не было ни грязи, ни зла, ни Нараксила, ни Редривера, ни прошлого. С груди как будто свалился груз, и все её прижизненные опасения, страхи, желания стали мелкими, лишними, ненужными…

Глухой стук, как от падения. Мельгин с трудом раскрыла глаза, как будто делала это в первый раз в жизни, и повернула голову. Рядом с ней лежал Нараксил с застывшей гримасой боли на гниющем лице. Глаза его уставились в никуда, взгляд потух навсегда.
Он был мёртв.

Она закопала труп под дубом и прочла молитву Азуре. Сидела на могиле под утренним дождём час, может, два. Всё-таки это был последний человек, которого она могла считать другом.
Некромант берёг бутылку редриверской наливки, ещё женщина смогла найти какие-то орехи и ягоды — всё это пошло в ход. Мельгин ела жадно, грязно, не обращая внимания на кровь на плаще и на руках, облизывая пальцы. Теперь она не отказалась бы и от кислых вествендских яблок.

К золоту бывшая убийца так и не притронулась.



— Мне кажется, что эти сны, эти стихи, это предсказание мне прислала Азура. Редривер осквернён — ну и пусть. Не город был так славен своей чистотой, а чистые люди, которые его создавали собой, своим обществом, своей семьёй. Однако ничто не вечно, рано или поздно из-за стечения обстоятельств в идиллию ворвётся зло извне; но главной моей ошибкой было позволить злу породить зло. Гниль… Она не останавливается, стоит ей позволить размножаться.



«Чистая работа. Плачу хорошо и вовремя. Еда и постель бесплатно.» Адрес и подпись одной буквой, всё как по образцу, даже и не придерёшься. Много ли надо в таких делах? Излишества вредны.

Женщина со светло-русыми волосами скомкала записку и бросила её на землю. А потом грубо послала курьера куда подальше, не дав ему ни гроша. В Забвении она видела эти формальности.

Больше мир красок не лишался.

***
Большое спасибо всем читателям оригинала и комментаторам.
Отдельная огромная благодарность SnowK за то, что он помог мне довести этот рассказ до более или менее приличного состояния.
***

Скриншоты

13 комментариев

avatar
Интересно. Затягивает. Хороший сюжет. Радует мрачность уже во втором прочитанном подряд рассказе из конкурса. Отдельный плюс за Хай Рок — редко кто о нем пишет. Рассказ местами необходимо подредактировать — чуть сыроват, но безусловно хорош. Не люблю придираться к мелочам, но один момент прям не дает покоя. Первый абордаж. За 5 метров любой корабль в любом тумане заметят, и начинать разворот на таком расстояние бессмысленно — это уже таран. Размер рассказа для конкурса, по моему, идеален.

качество/изящность — 8/10
лаконичность — 8/10
легкость чтения и понимания — 9/10
сюжет/история — 9/10
чувства/эмоции — 8/10
атмосферность — 9/10

Общая оценка — 8.5
avatar
Опять начну с косяков.
Рассказ грязный, мрачный, нудный и вялотекущий, особенно вторая половина; попробуешь прочитать с середины и будешь плеваться остаток недели. Автор пытается сделать каждый абзац интересным, но после главного открытия героини «шок» в процессе чтения уходит полностью, сюжет становится вял и предсказуем — после атаки наёмников его можно было бы описать одной строчкой и без всяких соплей. Непонятен ужас вообще-то наёмной убийцы. Наконец, сама история слабо сочетается с тематикой конкурса — свободы тут нет, герои как будто цепями прикованы к своей галере и к своим мелким, жалким порокам.
Да, задумка достаточно интересная, и даже поставлю в плюс наличие пусть и злого, но всё же некроманта среди героев. Персонажи продуманы, есть противопоставления, хотя они достаточно вялые и не совсем раскрытые: отношение к золоту Герольфа и Вельгельмины и отношение к своим грехам Вельгельмины и Нараксила, например. Есть даже потуги на психологизм и мораль, хотя автор делает подачу морали неуклюже и с помощью откровенно далеко не самого идеального в моральном плане персонажа под самый конец.
В общем, поставлю хлипкую четвёрку, в основном потому что не нашёл при беглом прочтении ошибок.
4/5.
avatar
В общем, поставлю хлипкую четвёрку, в основном потому что не нашёл при беглом прочтении ошибок.
4/5.
тут вроде как бы конкурс рассказов, а не правописания.

Я считаю, что фанфик вполне целостный. Конечно сюжет может скомканный чуток, может наполовину вялотекущий (я это заметил только по твоему комментарию), но считаю, что это обусловлено скорей рамками конкурса. Я не все еще работы прочел, но уже вижу, что есть несколько через чур больших. Думаю, что лучше так ужать рассказ, чем чуть ли не целую книгу впихивать в конкурс. Хотя я не прочь почитать — чем больше тем лучше))
avatar
Ох, я опять запутался с движком и тот комментарий сделал ответом на твой. Это ошибка, если что.
тут вроде как бы конкурс рассказов, а не правописания.
Вычитка тоже имеет значение, хотя, пожалуй, рассказ грамотен из-за того, что в нём не было таких сложных слов как «алик'рцы» или «альдмерийский доминион».
Думаю, что лучше так ужать рассказ, чем чуть ли не целую книгу впихивать в конкурс.
Тут я согласен, хотя если действительно в процессе урезания пострадал сам сюжет, то это уже вина автора. Всё-таки объем не так важен, как собственно сюжет.
avatar
Ох, я опять запутался с движком и тот комментарий сделал ответом на твой. Это ошибка, если что.
Да ниче страшного, что ответил на мой комментарий)) Зато я так увидел оповещение в почте))

Тут я согласен, хотя если действительно в процессе урезания пострадал сам сюжет, то это уже вина автора. Всё-таки объем не так важен, как собственно сюжет.
и я тут согласен. в этом вся и фишка конкурса)) но я считаю, что сюжет не так уж и сильно постарадал. поэтому и оценка 8.5.
avatar
Думаю, что лучше так ужать рассказ, чем чуть ли не целую книгу впихивать в конкурс.
Я не стал вводить какие либо ограничения на объем, чтобы не вышло как с прошлым конкурсом, где рамки могли навредить сюжету и целостности всего рассказа, да и к тому же рассказов не так много.
avatar
Верно, но все же я считаю, что в конкурсах должны участвовать относительно короткие рассказы.
avatar
За 5 метров любой корабль в любом тумане заметят
Не всегда. Туман бывает такой, что и в нескольких метрах нечего не увидеть. Не зря есть термин на дороге «нулевая видимость».
avatar
Да ладно?))) В любом даже самом сильно тумане корабль будет гигантским черным пятном
avatar
Это человека можно не заметить) Но не корабль)) да и корабли в тумане будут фонари ставить обяз)) и те, что с фонарями спалили бы корабль в тумане прущий на них)) и в тумане на кораблях никто не спит, а палят вокруг, чтобы не напороться ни на что
avatar
Нареканий к рассказу нет, читается легко, сюжет затягивает. Как уже говорилось ранее — плюс за Хай Рок. Герои вполне колоритные, порадовали, развязка сюжета была немного ожидаемой, но впечатления это никак не испортило. Да и грамматика не страдает, что явно облегчает прочтение.
9/10, отличный рассказ.
avatar
Начну с сильных сторон работы. Она ТЕСовская. Самая ТЕСовская по атмосфере из всех, представленных на . Команда пиратов, в которой капитан — некромант, а команда — поднятые им трупы для этого мира настолько естественна и органична, что невольно задаешься вопросом, почему ты не сталкивался с парой-тройкой таких «экипажей» в игре.
Сюжет… он замечателен, правда. В нем есть интрига, в нем есть напряжение, в нем есть выбор для героя. А еще он очень-очень в духе тех историй, которые можно прочитать во внутриигровых книгах. Главный герой — наемный убийца, в итоге оказывающийся едва ли не самым безобидным участником событий. И самый белый и пушистый, к тому же. При прочтении что-то такое витало в подсознании, в духе «и за мгновение перед смертью Тресед поняла, что означает её имя». К счастью, автор оказался куда гуманнее и не стал писать чистый даркфэнтези, приведя историю к счастливому концу.
На недостатках сильно останавливаться не буду, лучший способ борьбы с ними — писать, писать и еще раз писать. Автор, у вас есть отличные, очень яркие находки, и видно, что вы умеете мыслить образами. Например, момент с «она словно парила над толпой». И все же над стилем еще надо работать. Шероховатостей много. И разбивка, она слишкам мелкая. Читать такой текст — как ехать на роликах по брусчатке, зубы клацают и на тексте сосредоточиться очень сложно. Характеры персонажей получились условными. Скорее схемы «злобный некромант», «корыстный помощник» — в них не веришь, не чувствуешь их живыми, и поэтому сопереживать происходящему не получается.
ПО моему мнению, заслуживает 4 из 5.
avatar
Ура, голосование закончено. Теперь я могу спокойно ответить на все комментарии. Хочу сказать спасибо за похвалы и высокие оценки! Было очень, очень приятно, спасибо.
За 5 метров любой корабль в любом тумане заметят, и начинать разворот на таком расстояние бессмысленно — это уже таран.
На тему тумана — почему-то считаю, что в Хай Роке туман как в Англии, а туман в Англии известно насколько плох; тут уже никакие фонари не помогут. Борт галеры, как видно из описания абордажа, несколько ниже борта торгового корабля, достаточно низко, чтобы нельзя было с борта галеры определить, что же происходит на корабле. Наконец, я бы добавил, что Нараксил опускал парус во время атак — так было бы куда сложнее заметить галеру.
На тему тарана — действительно серьёзная ошибка, тут я согласен.
Опять начну с косяков...
Весь состоит из реально моих претензий к работе. Я старался написать разгромную рецензию, чтобы не стала очевидна моя причастность. Боюсь, переборщил и только вызвал подозрения.
К счастью, автор оказался куда гуманнее и не стал писать чистый даркфэнтези, приведя историю к счастливому концу.
Изначально конец был несколько смазан — Вельгельмина убила Нараксила сама, чтобы предотвратить свою смерть заранее, и забрала все деньги. Правда, меня переубедили.
И разбивка, она слишкам мелкая.
Сокращения, много сокращений. Изначально знаков там (считая пробелы) было 25к, сейчас цифра упала до 21к. Вырезал две-три по-настоящему бесполезные сцены, но на стиле действительно могло сказаться дурно.
Характеры персонажей получились условными.
На тему персонажей.
Нараксил появился, пожалуй, первым; хотелось создать пострадавшего за благие начала человека за собственно использование некромантии. Потом появилась Вельгельмина — эдакий вызов моим обычным героям: бродягам без имени и чести; здесь же есть убийца, зато с именем. Наконец, чтобы довершить трио, нужен был кто-то, кто их связывал меж собой; появился Герольф; правда, объяснять тягу Герольфа к деньгам я так и не стал. Это ошибка в плане развития персонажа. Хм.
Были точки ангста: Нараксил и разговор о Редривере, Вельгельмина и мёртвые матросы, Герольф и его короткий монолог перед смертью. Правда, перед этим ангстом не было какого-то «ликующего» момента. Это тоже ошибка.
В целом, персонажи действительно слабо отошли от типажей и не сильно ожили, но сюжетом как таковым я доволен. Может, допишу пару моментов с персонажами, может, поможет в целом делу.
Это всё.

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.