Зелье пера - 3

***

Подземелья встретили незваных гостей темной духотой пещерных залов. Факелы напрасно тщились разогнать окружающий незваных визитеров мрак. Блики источаемого ими света испуганно скользили по изгибам каменных стен, беспорядочно выхватывая из окружающего ничто массивные глыбы базальта. Нордлинг поежился столь очевидному напоминанию вулканического происхождения принявшей его в свои объятия каменной толщи. Они успели спуститься совсем неглубоко, когда его виски сдавило тупой болью. Тяжесть нависающего над головой камня ощущалась с невыносимой явственностью. Нордлинги не любят пещер и подземелий: те напоминают им о Хелль, царстве мертвых.

Капли пота заскользили по лицу, и Гил благословил темноту за то, что она милосердно скрывала его лицо от чужих глаз. Остальные тоже чувствовали себя не в своей тарелке. Даже склочная эльфийка, наконец-то, заткнулась, оставив путников наедине с собственными мыслями, шорохом своих шагов и неясным, но тягостным гулом из глубины. Никто не решался нарушить действующее всем на нервы молчание, боясь не услышать приближения кого-то опасного. У нордлинга вскоре зазвенело в ушах от напряженных попыток различить посторонний звук, но окружающее пространство было по-прежнему безжизненным.

До тех пор, пока в гуле не стал слышаться неясный, но не становящийся от этого менее угрожающим, лязг. Пожалуй, каждый член команды, кроме нордлинга, знал, что оный значит, и никого это знание не приводило в восторг.

— Мерзкие железные твари, — выругался Ошейник.

Механические стражи давно ушедших в мир иной хозяев упрямо не желали следовать их примеру и по-прежнему представляли нешуточную угрозу для каждого незваного гостя.

Внезапно они уткнулись в очевидно рукотворную галерею, ярко освещенную странным пронзительным светом. От светильников исходило тихое то ли жужжание, то ли гудение, немало озадачившее нашего героя, в сознании которого способность светиться никак не связывалась со звуком. Слова «электрический ток в газах» канули в Лету вместе с создателями этих подземелий еще в предыдущую эпоху.

Переходы подземного города, по которым двигалась группа, были полны звуков. Ритмичный, чересчур закономерный стук отдавался в черепе, заставляя руки крепче сжимать дубину. К стуку то и дело добавлялись свист и шипение, будто некий великан готовил себе обед.

По мере продвижения дальше по галерее стук усиливался. Нордлинг уже явственно слышал тяжелое сопение неведомой твари. Его воображение услужливо нарисовало ему ее портрет: огромная толстая туша, заполонившая собой тесную нишу, тщетно пытается заснуть, свернувшись на каменном полу. В нише тесно, пол твердый, свет бьет в глаза. Немудрено, что твари не спится, и она с тоскливой безнадежностью переворачивается с одного бока на другой, бренча шипами железного гребня, вздыхает, шумно фыркает сквозь длинные узкие ноздри, со щемящей грустью примыкает веки и, наконец, замирает на несколько мгновений. Затем все повторяется по заведенному кругу. Эта картина представилась Гилу столь отчетливо, что он торопливо потряс головой, вытряхивая ее оттуда.

Галерея неожиданно подалась в стороны, образуя просторный зал, полный труб и странных агрегатов. Одно из творений двемерского гения все еще работало, дергая рычагами и вращая многочисленными шестеренками. Именно от него и исходили беспокоившие нордлинга звуки.

Но не успел нордлинг расслабленно вздохнуть, как суетливый перестук за спиной вынудил его резко развернуться. Странная металлическая тварь на паучьих ножках ринулась в атаку на непрошеных посетителей. В очередной раз подивившись собственной «удачливости», — всевозможные монстры с настойчивостью, заслуживающей лучшего применения выбирали именно его объектом своих нападок, — Гил поприветствовал двемерского паучонка взмахом своего неуклюжего оружия. Мимолетно удивившись тому, что дубина удар выдержала, и мягким толчком отправив навечно затихшего робота в угол, он торопливо начал следующий замах, так как у твари оказались компаньонки.

Вскоре нордлинг познакомился со странными обитателями здешних мест куда теснее, чем ему хотелось. Увы, паучки среди них оказались самыми безобидными. Здесь водились куда более опасные железные големы: одни быстрые и маневренные, другие — неуклюжие, зато обладавшие смертоубийственной мощью. На одном из них подтвердились его опасения насчет хрупкости собственного оружия, так что после одного неудачного удара нордлингу оставалось только сжимать в руке бесполезный обломок. К счастью молния, сорвавшаяся с тонких пальцев альтмерки, и удачный выстрел Кринта успокоили настырный механизм.

— Твою мать! — с чувством произнес Гил, беспомощно разглядывая остатки своего оружия.

— Как некстати, — досадливо покачал головой Кринт. — Ошейник, поищи тут, может, подыщешь нашему другу что-нибудь на замену.

Как ни странно, но хаджит даже не выразил недовольства, плавным движением извлек на свет связку причудливо изогнутых отрезков металла и, едва ли не мурлыкая, склонился над одним из громоздких сундуков, находившихся в зале. Мысль о том, что этому, надо сказать, весьма неприятному в общении типу нравится его работа, показалась нордлингу заслуживающей удивления.

— Из оружия здесь только этот дрын, — спустя некоторое время сообщил он, извлекая на свет копье.

Нордлинг неимоверным усилием сдержал вздох и взял предложенное орудие. К этому времени они успели обшарить остальные закутки и убедиться в отсутствии чего-либо более подходящего. В основном среди находок числились посуда изумительно изящной чеканки и не менее впечатляющего веса. Крохотные монеты из неведомого Гилу металла, при виде которых у подельников жадно загорались глаза. Огромные шестеренки, после некоторых раздумий небрежно сваленные в угол, потому как никто не захотел их тащить. Несколько неограненных рубинов. Добыча оказалась приятной, но скромной, так что вопрос, идти ли дальше, даже не поднимался.

Гил был печален. Свое копье он держал, словно жердь, и прекрасно это осознавал. Эльфийка откровенно склабилась. Даже по лицу вечно угрюмого Ошейника то и дело проскальзывала издевательская ухмылка.

Становилось все жарче.

Тяжелые испарения, идущие из недр земли, запирали горло, лишая возможности дышать. Капли пота заливали глаза. Горячая влага струилась по спине. То и дело путь преграждали каменные завалы. Внезапно они наткнулись на огромную железную дверь.

— Шлюз! — выдохнул кто-то из компаньонов. Кажется, судьба им улыбнулась.

И опять пришел черед хаджита. Наблюдая, как ловко кот орудует своими железками в недрах древнего механизма, Гил покачал головой. Он встречал за свою жизнь немного таких мастеров.

Внутри замка что-то щелкнуло, дверь пронзительно заскрежетала, после чего тяжелые створки заскользили в стороны. Все облегченно выдохнули. Путь в сердце двемерских подземелий был свободен.

Кровь противно застучала в висках, но нордлинг упрямо шагнул в слишком низкий проем. В лицо ему ударила струя свежего воздуха. Системы кондиционирования продолжали функционировать. Идти стало значительно легче, но вновь появились железные твари. А потом они наткнулись и на хозяев. Точнее на то, что от них осталось. Когда из стены беззвучно выплыла полупрозрачная фигура, нордлинг растерянно замер, не зная чего ожидать. Сзади кто-то зло чертыхнулся. Ворчун подобрался, и Гил понял, что назревает серьезная схватка.

Призрак, не меняя бесстрастного выражения лица, метнул в незваных гостей сгусток пламени. Гил бросился вниз, на каменные плиты, перекатом сокращая расстояние до противника. Увы, он забыл, что в руках у него здоровенная палка, помимо прочего, оснащенная острым наконечником. Каким-то чудом не покалечившись о собственное оружие, нордлинг не сумел удержать равновесие и весьма неизящно растянулся во весь рост посередине зала. Он успел услышать, как выругался едва не споткнувшийся об него орк, язвительный смешок эльфийки, оскорбительное хмыканье Ошейника. Затем мир взорвался: долговязая фигура нордлинга, распростертая на полу, представляла собой идеальную мишень.

Когда он очнулся, битва уже закончилась. Тяжело поднявшись, понурившийся нордлинг ретировался в темный угол залы, подальше от чужих взглядов. Остальные члены группы растерянно топтались посреди комнаты — пути дальше не наблюдалось.

— Нам здорово повезло, что он оказался здесь только один, — задумчиво сказал орк.

— Кто? — не понял Гил.

— Призрак.

— Он как-то странно выглядел.

— По-моему вполне обыкновенно. По крайней мере, его внешность вполне соответствует сохранившимся изображениям двемеров.

— Так это был здешний хозяин?

— Один из, — согласился орк. — Если привидение можно считать хозяином. Впрочем, если данмеры считают своих призраков вполне легитимными членами социума, то почему бы и двемерам не придерживаться похожих воззрений?

— Едва ли, — покачал головой нордлинг. — Если бы они почитали предков, как принято у Данмери, то никогда бы не ввязались в авантюру с созданием бога из машины.

— Ушам своим не верю, — протяжно пропела незаметно подошедшая к парочке приятелей эльфийка, — орк с нордлингом обсуждают юридические аспекты существования призраков. Кому рассказать — не поверят.

— Не с тобой же их обсуждать, — огрызнулся орк. — Боюсь, я недостаточно образован, чтобы на достойном уровне поддержать беседу о десяти способах нанесения макияжа.

— Ста шестнадцати, — с отсутствующим видом поправила альтмерка, пристально разглядывая стену. — Ошейник, похоже, я нашла кое-что по твоей части.

Все, не сговариваясь, проследили за направлением ее взгляда. Из каменной кладки торчал рычаг.

— Умничка, Ллин! — враз повеселел Кринт.

Рваный Ошейник мягкими неслышными шагами приблизился к эльфийке. Никогда его походка не выглядела столь кошачьей. Гилу вдруг подумалось, что, должно быть, так у хаджитов проявляется испуг. Подумалось, видимо, не только ему, так как все в команде внезапно как-то затихли и подобрались. Гил с орком обменялись обеспокоенными взглядами, но никто не произнес ни слова из опасения некстати отвлечь хаджита. Сейчас решался вопрос, окупятся ли потраченные на поход усилия.

Минуты текли одна за другой. Ничего не происходило. Ошейник неразборчиво шипел что-то себе под нос, внимательно обследуя стену, но не касаясь рычага. Один за другим, компаньоны, устав ждать, опускались на каменный пол. Ожидание обещало быть долгим.

Мало-помалу, подельникам наскучило молчание, и они начали перешептываться.

— Ворчун, — внезапно решил задать вопрос наемник, — а почему ты здесь? Что ты планируешь получить в результате нашего похода?

— Если я отвечу: деньги, — ты же мне не поверишь? — со вздохом отозвался любовно оглаживающий свою секиру орк.

— Поверю, но это не ответ, а лишь его часть, причем меньшая, — резонно заметил нордлинг. — Деньги — всего лишь средство.

— Ты угадал, жадность как таковая, мне не присуща. Склонность к накоплению — удел крестьян и торгашей. Наемники, привыкшие быть на «ты» с костлявой, редко болеют стяжательством.

— Извини, конечно, но ты не похож на заурядного наемника, живущего в непрерывном и неизменном цикле: добыл — прогулял — отправился на поиски добычи. Что то мне подсказывает, что ты в своей жизни желаешь большего, чем провести ее с по возможности большей приятностью.

— Есть такое понятие, как социальный лифт, — объяснил орк. — Это путь или способ перемещения из одного социального статуса в другой. Разумеется, в первую очередь, под ними подразумеваются пути повышения своего статуса, поскольку способов его потерять всегда остается более чем достаточно. В том обществе, в котором мы имеем удовольствие жить сейчас, социальные лифты есть, что уже неплохой признак, но грузоподъемность их весьма ограничена, а это, как ты понимаешь, несколько хуже. Вот ты, например, сейчас косишься на меня с некоторым удивлением, поскольку не ожидал услышать от необразованного орка такого количества ученых слов. Твоя реакция достаточно типична, чтобы научная карьера была для меня недоступна. Орк-ученый обречен остаться лишь объектом нездорового внимания публики, подобно диковинной зверюшке в зоопарке. Ни о каком авторитете в академическом мире при таком раскладе и говорить не приходится. Впрочем, подобное поприще меня не прельщает. Провести всю жизнь, мозоля задницу… Фу! Другое дело — воинская карьера. Институт гильдий для того и существует, чтобы удовлетворить желание карьерного роста, владеющего пассионарной частью населения.

— Прости?

— Пассионарии — это та часть общества, что родилась с шилом в заднице.

— Ясно, — хмыкнул нордлинг, чувствуя, как этот диковинный образованный орк нравится ему все больше и больше. Странная мысль мелькнула в голове, но пропала до того, как он успел ее осознать. Познакомить? Кого, и с кем? — Значит, ты принадлежишь к Гильдии Бойцов?

— Ага, — лениво согласился орк. — Вот только для карьеры там одного умения махать чем-нибудь острым и тяжелым недостаточно. Не все подряды гильдии можно выполнить в одиночку. Нужен отряд. А на его создание нужны деньги. Народец набрать, снаряжение накупить, контрактик перекупить… Информаторы — тоже товар не бесплатный. Сейчас, как ты видишь, под чужим флагом хожу. Пока…

Никто не уловил то мгновенье, когда хаджит, наконец, рванул за рычаг, а потому все обернулись на глухой рокот, с которым стена подалась внутрь, именно в тот момент, когда ловушка все-таки сработала. Ошейник с ужасом уставился на свою намертво вцепившуюся за смертельно опасный кусок железа руку, не в силах разорвать губительный контакт. По телу взломщика пробегали мучительные судороги. Дикий неестественный звук, вырывавшийся из его глотки вместо крика, терзал уши. Все оцепенели в полной растерянности. Лезть на помощь Ошейнику, рискуя в свою очередь попасть под действие жуткого заклятья, никто не хотел. Первым опомнился Ворчун. Он зачем-то тщательно обмотал плащом рукоятку своей секиры, прежде чем со всего размаху ударить ей по рычагу. Посыпались искры, но железка осталась невредимой. Впрочем, и Ворчун тоже. Тогда он принялся наносить удары с методичностью бывалого лесоруба. Упорство его было вознаграждено: рычаг разлетелся на куски, и Ошейник повалился на пол. Молча.

Тут остальные, наконец, начали подавать признаки жизни, но Ворчун повелительным жестом отогнал их от пострадавшего, продолжив загадочные манипуляции. Решительно отобрав у нордлинга его копье, он осторожно потыкал им куда-то в угол, и, удовлетворенный результатом, положил его так, чтобы он соединял этот самый угол и хаджита. Нордлинг обратил внимание, что прежде чем дотронуться копьем до пострадавшего, Ворчун опять использовал плащ. После чего опустился на колени и похлопал хаджита по лицу. Раскрытой ладонью.

Легкий шорох отвлек нордлинга от его занимательных наблюдений.

— Чисто, — успокоил Гила Кринт, вынырнув из пролома, появившегося в результате работы неудачливого хаджита. — Мы у цели. Как он? — обратился данмер к Ворчуну.

— Жить будет, — бесстрастно ответил тот.

Плавным движением достав из подсумка запасное зелье исцеления, Кринт бросил его выполнявшего реанимационные процедуры орку. Тот, с силой разжав зубы потерпевшего, влил жидкость внутрь. Действие лекарства сказалось незамедлительно: через несколько минут Ошейник уже стоял на ногах. В движениях, правда, сквозила некоторая неуверенность, но он решительно отверг чью-либо помощь.

Удостоверившись, что все под контролем, команда обратила свои алчно горящие взоры на проем в стене. Кринт иронично хмыкнул.

— Да пришли мы, пришли. Можете идти смотреть, ничего опасного нас уже не подстерегает.

Когда все рванулись внутрь, орк мягко придержал нордлинга за рукав. Гил вопросительно обернулся, но Ворчун уже разрешающе взмахнул рукой. Северянин рефлекторно подчинился безмолвному приказу, удивившись собственной послушности, и с легкой растерянностью подумал, что в результате сего маневра попал в тайник последним, не считая орка, который, кстати, не полез туда вовсе. А потом нордлинг увидел Его…

Огромный двуручный клинок на гладко отполированной столешнице из серого гранита неумолимо притягивал взгляды. Сомнений в том, что перед ними находился один из бесценных артефактов Тамриэля, не было.

В неведомой дали
Седой пыли веков
Чужие короли
Воздвигли свой чертог
Для отдыха от битв
В хмелю шальных пиров,
Иль этих стен гранит —
Защита от ветров?
Быть может дерзкий ум
Когда-то посягал
Небрежной вязью рун
Незыблемость начал
С гордыней смертного
Сомненьем испытать…
Как знать?

6 комментариев

avatar
И что это за двуручник? Хризамер?
avatar
Он самый )
avatar
О как я угадал)))
avatar
Выбор двуручников не так уж и велик ) Меч Умбры не подходил по сюжету, Ледяной Клинок Монарха… уже не поню, почему забраковала, кажется, там какие то пакости для владельца припасены ) В общем, подкидывать такую пакость любимому герою было жаль. А Хризамер очень харизматичный клинок, сорри за почти каламбур )
avatar
Ну вроде умбра и ледяной клинок одноручники. Да и вообще двуручник то один среди артефактов))
avatar
вроде были еще, пусть и не в Морре. вообще с этими артефактами путаница. От игры к игре меняются навешенные заклинания, да и список не единый.

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.