Трудный пациент. Часть 9

Части 1, 2
Части 3, 4
Части 5, 6
Части 7, 8

***

Устало вытянувшись на согретых подземным теплом камнях, Ташпи задумчиво смотрела в умирающий закат. Рухнувшее за черненые пеплом горные пики солнце роняло последние искры в стремительно темнеющее небо, вцепляясь в те немногие облака, что оказались в его досягаемости с таким же отчаянным упорством, с каким повисший над пропастью держится за подвернувшийся под руку пучок травы. Уже напившийся вечерней прохладой ветерок бесцеремонно скользил по обнаженной коже невидимыми ладонями, отчего по телу колдуньи пробегали волны зябких мурашек.


– Замерзла? – шепнула та, чьи губы и ладони лишь несколько минут назад с властной настойчивостью требовали от целительницы беспрекословного подчинения.

– Немного, – призналась Таш, протягивая руку, чтобы коснуться любовницы.

– Иди-ка сюда… – пробормотала та, подтягивая колдунью поближе, чтобы накрыть собой. Ташпи обдало жаром все еще не изгнавшего болезнь тела. А может быть, это избыток силы, слишком большой для хрупкой смертной оболочки, сжигал свою обладательницу. Ответа волшебница не знала и даже не пыталась искать. Просто запустила пальцы в расплавленное золото волос, признаваясь своей пациентке и мучительнице, что ей сейчас хорошо. Очень-очень хорошо.

– Вечер. Снова вечер. – Взгляд Ташпи зацепился за провожающую в последний путь дневное светило звезду. – Знаешь, Блодскал, я перерыла все свои записи, но не обнаружила в них ни единого упоминания о каких-либо зависимостях времени суток с периодами просветления у корпрусных больных. И все же я совершенно уверена, что тебе лучше именно тогда, когда ночь истекла, а день еще не набрал силу. И наоборот.

– В наблюдательности тебе не откажешь, – хмыкнула пациентка. – Да, это именно так.

– Я могу исправить свои записи или это… индивидуальная особенность? – решилась уточнить колдунья.

– Любопытная. Упрямая. Талантливая. Что ты забыла в этой дыре? – услышала Таш вместо ответа на свой вопрос.

– Жизнь.

Целительница болезненно дернула головой, досадуя на себя, что ответ прозвучал сухо, чуть ли не резко.

– Прости. Это… не самая простая для меня тема.

Сильные пальцы сомкнулись на запястьях Таш, прижимая их к земле. Жадные губы впились в рот, подчиняя и выгоняя из головы колдуньи все лишние мысли. Целую вечность спустя, когда судорожно глотающую воздух целительницу отпустили, она услышала, наконец, неохотное признание:

– Тебе не стоило об этом знать, но да, связь моего состояния с временем не случайна и на прочих не распространяется.

Оглушенная догадкой Ташпи испуганно распахнула глаза и еле слышно выдохнула:

– Луна и звезда?

В наступившем молчании Ташпи остается только наблюдать за мучительным угасанием последнего отблеска света на горизонте. Тихий конец длительной агонии. Что-то фальшивое чудится колдунье в обступившей их тишине. Что-то недоброе – в накрывшем их темном куполе, на котором не торопится проступать бесстыдно-яркая россыпь звезд. На лицо Блодскала падает случайный сполох от догорающего костра, и Ташпи пользуется представившейся возможностью заглянуть девушке в глаза.

От залепившей их незрячий взгляд серой мути хочется отшатнуться.

– Я чувствую его дыхание, – едва слышно шепчет пациентка и, спустя пару гулких ударов сердца, откатывается, выпуская Таш на свободу.

Та тянется к мантии, спеша защититься от стылого дыхания ночи. Грубоватая, но плотная, добротная ткань касается слишком нежной для затерянной в провинциальной вневременности колдуньи, принося все еще не излечившейся от аристократических замашек целительнице иллюзию безопасности.

– Чье дыхание? – зачем-то переспрашивает Таш застывшую в мертвенной неподвижности фигуру: Блодскал сидит, обхватив руками колени и уставившись то ли вдаль, то ли в себя.

– Дагот Ура, – дергает головой в направлении нависшего над Маар Ганом жерла девушка. – Сегодня ночью будет буря.

– Сарин… – растерянно роняет Ташпи Ашибаэль, на которую вязкой волной обрушивается мучительная тревога.

Вопреки данному обещанию огнеглазый воин все еще не пришел.

***

Успел ли вечер окончательно истаять или буря нетерпеливо сожрала последние проблески света, накинувшись на затерянный на склонах вулкана городок не дожидаясь ночи, Ташпи так и не узнала. Песок больно ударил по глазам, слепя, и время для отвлеченных размышлений разом вышло.

По счастью, костер успел почти догореть, а те немногие искры, что сумел раздуть в устало багровевших углях зло завертевшийся в тесной хватке ущелья ветер, послушно умерли под башмаками колдуньи. Лишь одна в бессильной ярости ужалила голую ногу, заставив целительницу болезненно ойкнуть, но Блодскал даже не повернула головы, продолжая настойчиво таращиться в наполненную пеплом и песком в пустоту.

Ташпи от зрелища спокойно сидящей пациентки пробрал озноб, столько противоестественности чувствовалось в этой неподвижности. Торопливо сгребая в охапку небрежно раскиданную одежду, колдунья вцепилась в больную и потянула в дом.

Подумать о том, что будет делать, если Блодскал вздумает сопротивляться, целительница не успела: пациентка вяло и заторможено, но слушалась, дав себя довести до обеспокоенно скрипнувшей двери и дальше, в спертое тепло и пропитанный запахами снадобий покой.

Теперь можно было не торопиться, но бившаяся внутри тревога за одного упрямого воина требовала выхода, и Ташпи завертелась в болезненно-суетливых хлопотах. Обиженно брякнула печная заслонка, ворчливо затрещали неохотно занимающиеся пламенем поленья. Не без труда натянув рубашку на по-прежнему витающую в мире грез пациентку, целительница взяла девушку за подбородок и бесцеремонно влила в нее очередную порцию лекарства. Затем недовольно загремело ведро, а метла сердито зашоркала по и без того чистому полу. «Где тебя дреморы носят, Сарин?!»

– Рассказывай, – хрипло, но вполне внятно раздалось из-за спины, и резко развернувшаяся целительница натолкнулась на все еще темный, но вполне осмысленный взгляд своей подопечной.

– Я?! – взвилась колдунья, слишком взвинченная, чтобы сохранить самообладание. – Нет, это ты рассказывай. Кто ты такая, Блодскал? Те сказки, что распространяют эшлендеры, и так не любит Трибунал… В них содержится крупица правды? Ты и вправду тот легендарный Луна и Звезда, о котором тут мне уши прожужжали, несмотря на все ординаторские запреты? Великого героя данмеров колотит от лихорадки на кухне какой-то беднячки? Смешно…

Тихий смех расплескался по кухне.

– Согласна, это и вправду смешно. Судьба вообще любит шутить. Но, подозреваю, тебе это и самой отлично известно. Ты услышишь мою историю, обещаю. По крайней мере, ту часть, что известна мне. Но взамен я хочу услышать твою. Что ты делаешь тут, Ташпи? Что привело тебя, молодую, талантливую и красивую, в эту дыру? Страх? Обида? Разочарование?

– Первое, – сдавленно призналась колдунья, полуотворачиваясь. Тема была слишком болезненной. – Впрочем, второго и третьего тоже хватило.

Тонкие, слишком тонкие для таящейся в них силы пальцы нежно проводят по щеке целительницы, и Ташпи не выдерживает. Со всхлипом она утыкается в плечо своей пациентки, чтобы отпустить ту горечь, что копилась в ней все эти долгие месяцы.

***

Если мужчине нужно выговориться, он идёт в таверну, заказывает бутылку суджаммы или гриифа и изливает душу первому подвернувшемуся под руку собеседнику, если тот оказывается достаточно терпелив, чтобы не уснуть в процессе, и ленив, чтобы не подняться и уйти. У женщин же искать на дне бутылки истину, утешение или забытье не принято.

Когда у Ташпи закончились слезы, она отстранилась от Блодскала, снова заковывая себя в доспех вызывающе безупречного спокойствия. Та невесело усмехнулась и, протянув руку, убрала с лица колдуньи прилипшую ко лбу темную прядь. Взгляды девушек переплелись, куда более тесно, чем каких-то полчаса назад тела, и волшебница поняла, что расскажет. Выплеснет на самую странную из своих пациенток всё то, что должно было превратить её жизнь в кошмар, а вместо этого помогло найти себя. Если Ранис рассчитывала, что заставит свою бывшую соперницу по ночам просыпаться с воплями ужаса, чтобы потом рыдать до утра, то она крупно промахнулась. Смешно, но именно сейчас, в нищете и безвестности, Ташпи Ашибаэль, наконец, осознала себя сильной. Куда более сильной, чем та глупая, надутая от спеси девчонка, что так легко позволила одержать над собой верх.

У женщин, если им нужно выговориться, есть свой, проверенный не меньшим числом столетий, чем у мужчин, ритуал.

Вскипела вода в почерневшем от времени и окислов кувшине. Всыпанная туда горсть коммуники наполнила комнату терпковатым, освежающим ароматом. Щепотка рубраша, чтобы добавить пряность хвойного эфирного масла. Закрыть салфеткой, поставить у печи и подождать, пока настой созреет. А пока достать из шкафа корзинку чуть засахарившегося скаттла, нарезать аккуратными дольками и разложить весьма скромное угощение на тарелочке из тонкой, немного помятой жести.

Да, раньше на её столе стояло лучшее стекло, какое умеют изготавливать данмеры, каждый Дом которых мог похвастаться своим собственным рецептом изготовления пигмента для его окраски. И хранил секрет как зеницу ока.

Зато знаменитую альдрунскую керамику Ташпи могла позволить себе и сейчас, благо солнечный аурипигмент, непроницаемый как ночь магнетит и известная также как драконья кровь киноварь добывались именно тут, в залегающих рядом с геотермальными источниками жилах, в изобилии рассеянных по окрестностям Маар Гана.

Пузатые глиняные чашки с затейливой росписью целительнице подарил Сарин, и сейчас, пока Ташпи осторожно разливала себе и Блодскалу горячий отвар коммуники, сердце её снова укололо беспокойство. Там, снаружи, воина подстерегали ночь, буря и чудовищные порождения пепла.

– В этом мире, если у тебя за спиной не стоит чьей-то силы, то за твою жизнь никто не даст и ломаного гроша, – начала свой Ташпи Ашибаэль. – Так или иначе, ты должен выбрать, кому отдать свою верность, свой талант и свой труд в обмен на покровительство. Для тех же, кто одарен способностями к волшебству, этот вопрос стоит особенно остро. Ни Телванни, ни Гильдия Магов не терпят конкурентов. Сокрушить друг друга им пока не удается, но судьба отбившегося от стаи одиночки предрешена. Можно годами прятаться от чужих глаз в забытой всеми пещере, медленно сходя с ума от одиночества. Можно искать в запрещённых ритуалах ключ к силе, которая, как кажется, станет спасением от страха. Только конец один. Если повезёт, тебя разорвут порожденные тобой чудовища. Иначе тебя отыщет карательный отряд Храма. Или твои же бывшие коллеги. Гильдия не терпит тех, кто может бросить тень на её имя. Гильдия вообще мало что терпит.

– Значит, ты предпочла присягнуть Гильдии Магов, – без малейшего оттенка вопроса с задумчивостью произнесла Блодскал.

– Вот уже восемь месяцев, как мое имя вычеркнуто из её списков, – спокойно, слишком спокойно начала Ташпи свой рассказ.

7 комментариев

avatar
Ставлю плюс не читая=) С возвращением на Мтес, Шени=) Времени мало, сейчас и я пропал с Мтеса. Завтра выходной… Может наверстаю...=) Завтра хочу полностью перечитать этот чудесный фанфик.
avatar
Плюс однозначно! Автор знает свое дело!:)
avatar
Браво. Чтение доставляет хоть-какое то удовольствие.+
avatar
Плюнул на все дела и перечитал сегодня заново весь рассказ… Одно из лучших произведений по миру TES, что я когда либо читал. Надеюсь, автор продолжит писать дальше и порадует нас продолжением=)
avatar
Конечно порадует. Куда же он денется=) Рассказ интересный, так что без продолжения читатели не останутся
avatar
Спасибо всем за отклик )
Продолжение пишется.
avatar
Вот это да… замечательно. Я уже не надеялась дождаться продолжения. Не буду описывать ощущения и впечатление от прочитанного, скажу лишь одно, БРАВО!

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.