Каменный нож, ч.2

< Предыдущая часть

Когда Теодор, слегка пошатываясь, вернулся в пещеру на следующее утро, он увидел своего учителя. Тот сидел в мантии у потухшего костра и читал небольшую книжку при свете фонаря, как будто не замечая ту разруху, что царила вокруг — мешок со всяким хламом внутри валялся у его ног, перевернутый котелок валялся в стороне, раскиданные и изорванные фолианты лежали на полу, разбитый стол у стены… И несколько обугленных трупов в железных доспехах, собранных в кучу в центре залы и являвших собой свидетельство беспощадности Сириуса.

— Что произошло, мастер Сириус?

Альтмер оторвал взор от книги и посмотрел на ученика. На его лице, освещенном светом фонаря, можно было прочесть только усталость и скуку.

— Ты принес то, что я просил?

Теодор подошел к альтмеру и, встав на колени, подал ему похожий на эбонит камень. На лице раба эльф прочитал смятение, волнение, грусть и страх. Сириус проверил камень душ. Там теплилась душа юной девушки.

Имперец не видел улыбки чародея. Не мерзкой ухмылки господина, чей раб по его приказу убил его соседа, и не ужасающего оскала некроманта, который захватил еще одну душу для противных всему живому таинств. Это была довольная, теплая улыбка человека, который увидел плоды своих трудов.

— Довольно. С завтрашнего дня мы займемся делом… Если, конечно, сюда не нагрянет очередная ватага мародеров.

Ученик нервно и как бы случайно оглянулся на трупы в доспехах. Альтмер встал и, спрятав камень в мешок, начал ходить по залу и собирать валявшиеся книги. Он не видел, как ученик достал камень душ из мешка и ушел куда-то.

Эльф имел дело с «героической мелюзгой» и знал, что за первой ватагой последует вторая, третья, четвертая. Если группа сорвиголов не вернулась с сокровищами и не объявила о том, что пещера очищена от обитавшей там нечисти, то значит, что там есть нечто, их перебившее. Меньше чем через неделю нагрянули старые знакомые учителя и ученика, четыре босмера и норд со сломанным клеймором, которых они повстречали в таверне. Каким-то чудом им удалось избежать смерти и сбежать, прихватив с собой книгу заклинаний Сириуса, котелок и последний пустой черный камень душ. Это был серьезный удар — теперь у некроманта не было ни черных камней душ — он решил, что камень с душой бретонки стащили приключенцы, — ни книги заклинаний.

На следующий день мастер и подмастерье в спешке покинули насиженное место и направились к Черной дороге, в Чейдинхол, где некромант знал одного эльфа, который мог помочь ему с поиском нового логова подальше от опостылевшей Сириусу мирской суеты. Он надеялся, что его старый знакомый мог бы помочь и с черными камнями душ, и с новым логовом, и с поддержкой некромантского сообщества, и с обучением Теодора.

Имя тому альтмеру было Фалкар.

Через полгода, когда в горах Джералл настал новый день, Сириус проснулся и направился в Бруму, чтобы отпраздновать свой успех и потешить себя бутылкой вина в первый раз за несколько лет аскетичной жизни.

Теодор многому научился за последние пять месяцев — от банального вызова привидения до полной реанимации трупа и манипуляции душами. Настало время для того, чтобы начать готовить его к величайшему достижению в жизни любого некроманта, и этой последней ступенью на лестнице, по которой Теодор начал взбираться в тот памятный день, когда он пришел к Сириусу и попросил принять его в ученики, было бессмертие.

Сириус постепенно начинал гордиться своим учеником. Его труды не пропадали даром, и Теодор уже мог показать высокий уровень владения всеми школами магии. Умения и навыки были важны, чтобы некромант не умер во время ритуала превращения; в целом, личем мог стать любой довольно посредственный маг, но смерть в случае ошибки и связь с некромантией их отпугивала… Но некоторые, возвеличиваясь, совершенствуя свои умения и набираясь опыта, становились «волшебниками определенного калибра», как их называл сам Сириус. Для таких магов идея бессмертия становилась все более и более притягательной, и, сломается ли волшебник или нет, было вопросом времени и силы воли. Сириус не сломался в принципе — он никогда не считал некромантию «плохой» магией. Она была для него все равно что магией исцеления или магией разрушения — инструмент без предназначения, который мог попасть в любые руки.

На скользкую и опасную дорожку мог встать каждый, но почему-то среди некромантов все чаще и чаще стали появляться трусы, подлецы и откровенные злодеи. Да, сам Сириус не был лишен минусов, но все-таки он мог похвастаться тем, что сохранил остатки разума и человечности — то, что Теодор был еще жив, было тому доказательством.

В глубине души Сириус понимал, что он привязался к ученику, и не без сожаления понимал, что будущий лич скоро покинет его, и альтмер вновь останется наедине с книгами и ходячими трупами.

А время неумолимо шло, развязка близилась, и Теодор начал вести себя странно — он все больше углублялся в книги, молитвы и опыты и все меньше беседовал с учителем. Через некоторое время он отдалился от него и переселился в более глубокую часть пещеры и подолгу сидел там, вдали от своего господина. Альтмер решил, что он готовится к тому, чтобы обрести бессмертие, и не стал препятствовать отчуждению Теодора — он все меньше и меньше становился рабом и все больше и больше становился учеником, товарищем и другом Сириуса, и такая перемена смягчила душу эльфа, который раньше предпочитал держать Теодора на виду.

Альтмер удивился, увидев, что имперец вытащил из кармана штанов.

— И это будет твоей филактерией? Ты поместишь душу в обыкновенный камень?

Имперец кивнул, в первый раз за очень долгое время посмотрев учителю в глаза. В его взгляде угадывалась знакомая эльфу холодная решимость.

— Ты молился Королю и получил его поддержку, не так ли?

Имперец снова кивнул, не сводя твердого взгляда с удивленного лица альтмера.

— Тогда почему ты решил проигнорировать тот факт, что в этом камне будет залог твоего бессмертия, и довериться ему? Это далеко не самый удачный выбор, Теодор! Филактерии должны быть прочными и долговечными! Я мог бы тебе раздобыть бриллиант, рубин, изумруд — да любой драгоценный камень подойдет куда лучше этого!

Имперец покачал головой и холодно возразил:
— Эта вещь очень много значит для меня.

Альтмер скрипнул зубами, но взял себя в руки и нехотя согласился:
— Ладно. Так и быть. Это твой выбор, не мой. Я имел глупость доверить тебе поиск подходящего предмета, и уже пожалел об этом… Давай его сюда. Посмотрим, в чем будет томиться твоя душа после ритуала.

Имперец передал альтмеру будущую филактерию. Это был обычный острый камень, явно обработанный человеческой рукой. На нем осталась высохшая кровь. Эльф поинтересовался:
— Этим… Камнем ты убил ту девчонку, не так ли?

Имперец кивнул. Выражение его лица оставалось решительным, но в глазах, продолжавших сверлить лицо эльфа, вспыхнул недобрый огонек.

— Так и быть. Нам придется хорошо поработать, Оттус. Будем надеяться, что это стоит того.

Человек едва заметно вздрогнул. Альтмер в первый раз за очень долгое время назвал его презрительно «Оттусом». Недобрый огонек обратился в бушующее пламя, но эльф его уже не видел, задумавшись и уставившись на каменный нож в своих руках.

Когда Теодор посетил своего учителя после превращения, альтмер с радостью пожал его как будто ледяную руку, поздравил его и провозгласил, что теперь-то уж он точно превзошел своего старого учителя. Обучение имперца было закончено. Лич был волен идти куда ему заблагорассудится. Ничто ему не мешало.

Он был свободен.

Эльф смахнул слезу и выругался — он все-таки успел привязаться к имперцу, и мысль о том, что его покинет еще один ученик, терзала Сириуса. И при этом он был счастлив — альтмер радовался тому, что его труды не обратились в прах задолго до конца обучения и что Теодор смог достичь желаемого, а как редко это получается у людей, куда более способных, чем он… И он, Сириус, был тем, кто помогал ему все время. Он поднял Теодора не просто до своего уровня — альтмер превзошел себя, сделав своего ученика личем.

Стараясь говорить не дрожащим голосом, эльф спросил:

— Итак… Что ты собираешься делать, друг мой?

Друг?

Имперец медленно повернул лицо к эльфу. Сириус отметил про себя, что что-то ему не понравилось в выражении лица лича — оно было мертвенно-бледным, холодным… И равнодушным. И столь же холодным, мертвенно-хриплым, низким и равнодушным голосом его ученик сказал слова, которые отразились гулким эхом в душе альтмера и наполнили его нутро зловещим гудением, от которого бежали мурашки по коже и волосы вставали дыбом:

— Ты ведь не знал, почему я хотел стать бессмертным и всемогущим… Жизнь моей сестры… И жалкая жизнь той бретонки… Ради жизни моей любимой сестры я был готов на все. На смерть. На учебу под руководством некроманта… Это была ее идея — в форме лича я стал бы могущественным и смог бы дать ей вечную жизнь рядом со мной. Но когда я оставил ее с моей сестрой в таверне и доверил ей все деньги, которые у меня были, она начала их прожигать на эль и и спать с кем попало, забыв о том, какую жертву я принес… Моя сестра умерла, потому что эта бретонка бросила ее. И, как назло, мы попали в этот чертов кабак, и тебя посетила эта мысль, что убийство невинной было бы идеальным испытанием моего упорства! Какая ирония, я отомстил и даже получил выгоду…

Голос стал издевательским.

— Я даже начал сомневаться, действительно стоит ли дело выеденного яйца, когда уж незачем, но ты дал мне выбор — или убить ее, получить удовольствие от отмщения и учиться дальше, или умереть и знать, что моя сестра останется не отомщенной. Ну что же, я благодарен тебе за то, что ты открыл мне глаза на истинную человеческую природу, смертный. И дал возможность осознать природу свою… Пусть я и мертв, но моя смерть была не бесполезна — я поместил эту пародию на женщину в камень душ, где ей и место; в Гробнице Душ она будет обречена на вечные муки за предательства. И отправлю тебя, червяка, туда же… Просто потому что мне так хочется.

Лич хрустнул пальцами.

— Но время пустословия закончилось, настало время дела.

Теодор взмахнул рукой. Костер потух, как свечка. Фонарь с оглушительным звоном разлетелся на куски, упав и разбившись о каменный пол. В пещере стало темно, сыро и холодно. Альтмер неуклюже попятился и упал на стул, как будто его с размаху ударили по лицу. Он с ужасом смотрел на равнодушного и безжалостного лича, который парил в воздухе, как привидение, и смотрел прямо на него. Где-то послышались леденящие душу стоны, и некромант с ужасом заметил, как из ходов в залу проходят, качаясь, его собственные охранники-мертвецы. Альтмер удивился звуку собственного голоса — Сириус визжал, как пристреленный пес визжит от нестерпимой боли:
— Заклятье Подчинения существ и Деморализации, не так ли, Теодор?! Дружище?!

Лич холодно отрезал:

— Не стоит фамильярничать. Я пришел сюда по делу.

Альтмер нервно и визгливо хохотнул, вспомнив свою первую встречу с имперцем. Он чувствовал, что не способен сопротивляться. Перед глазами некроманта, как курьер на вороном жеребце, пролетела вся жизнь…
Мир погрузился во тьму. Альтмер завизжал от ужаса, но его никто не услышал.

— Заклятья Слепоты и Тишины, — пояснил лич издевательским тоном, — легко вам сопротивляться, мастер?

Холодные руки мертвецов сцепили мертвой хваткой конечности альтмера, пальцы какого-то зомби с легкостью разорвали старую ткань на мантии — как раз там, где был изображен череп, — и обнажили грудь.

Каменный нож с размаху вонзился между ребер Сириуса.

Тело эльфа еще продолжало дрожать и биться в судорогах, невидящий взгляд широко раскрытых глаз все еще бегал по своду пещеры…

И потух. Тело, перестав судорожно мотаться, обмякло, из груди брызнула горячим фонтаном грязная кровь, горячие, чистые, блестящие слезы застыли на щеках.

Лич с мерзким смешком посмотрел на черный камень душ в своей холодной руке. В нем так же, как и в слегка поцарапанном и запачканном кровью ноже в левой ладони имперца, ощущалась теплота и какой-то еле различимый пульс. Мертвецы, пещера и душа Сириуса теперь были во власти Теодора.

— Ну что же, теперь мы поменялись местами, старый учитель.

Нечего и говорить, что Теодора, талантливого некроманта и уже лича, с необычайным радушием приняли в обществе некромантов, и он не раз был посещен различными опытными магами и быстро, как и Сириус, потерял интерес к мирской жизни, поселился в той самой пещере, куда он пришел за бессмертием, и завел себе ученика — молодого данмера с неутолимой жаждой знаний. Лишь Фалкар довольно смутно догадывался, почему лич-новичок постоянно носит с собой два изящных серебрянных кольца с драгоценными камнями — одно с рубином, другое с изумрудом, — с которыми Теодор часто беседовал наедине и называл их своими возлюбленной и бывшим учителем.

4 комментария

avatar
На мой вкус, по качеству эта часть рассказа сильно отстает от предыдущей. Это все.
avatar
поддерживаю. но все же интересно. очень. интересная развязка.
avatar
Грустно получилось.
avatar
Я все-таки умудрился все запороть. Забыл вставить новые портреты и спрятать часть текста под обрезалку.
Oh well.

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.