Дорогой богов. Прелюдия

Автор: deep, специально для .ru

Империя Тамриэль помнит множество любопытнейших эпизодов. Иногда забавные, иногда трагичные, иногда просто глупые, они гармонично сплетены в величественную картину истории крупнейшего государства нашего мира. При взгляде на это полотно у наделенного воображением зрителя захватывает дух — именно у наделенного воображением, потому что формальные хроники скупы на события. Экономя на всем, они сжимают в две-три строчки жизни тысяч и тысяч, упаковывая в плотные тюки прилагательных надежды, страхи, сомнения; забивают в деревянные ящики глаголов строительства великолепных храмов и переселения миллионных народов; порой даже извержению вулкана эти скупцы отводят столько же места, сколько не слишком добрый хозяин отводит своей собаке. Что же остается мимолетным и эфемерным видениям — росе под лучами рассвета, гордым скалам по колено в беснующемся прибое, бездонным зеленым глазам за стеклами витража? Нет смысла обвинять летописцев, выполняющих свою работу аккуратно и точно. Но можно, а порой и просто необходимо дополнить их труды, вернуть тому, что засушено чернилами, хотя бы подобие жизни — пусть не совсем точное, не всегда достоверное, но более богатое, нежели исходный материал. Порой мне кажется, что такая ревитализация сродни некромантии, но… Как только очередной эпизод прорастает потерянными словами, цветами и мыслями, я решительно отбрасываю всякие сомнения и взлетаю на второй этаж — туда, где меня всегда ждут перо и пергамент. Я решительно отбрасываю всякие сомнения, тем более что в этой моей работе лишь незначительная часть эпизодов подвергалась такой обработке; основная масса материала добывалась куда более мучительно — путем долгих и старательных раскопок в глубинах памяти. Это нелегкий труд, но теперь он позади, и я могу передохнуть — пока ты, мой читатель, легкими шагами пойдешь по выстроенным мной залам, коридорам, мостикам и переходам; и если они покажутся тебе неказистыми — не суди слишком строго. Я всего лишь бывший лейтенант легиона Лунной Бабочки.

Эта книга по форме очень напоминает хорошо знакомые читателю истории о Великих и Могучих Героях, которые приходят в наш грешный мир для того лишь, чтобы спасти его — иногда в одиночку, иногда с помощью Верных Друзей, но спасти обязательно и непременно. Обычно по ходу подобных повествований Герой постепенно превращается из ничем не примечательного обывателя в некое подобное богам существо, которому только и под силу спасение мира. В моем повествовании есть все детали, столь привычные вашему глазу — и обычный заключенный в самой обычной тюрьме Тамриэля, и его обычные (обыденные даже) приключения, и его подъем по лестнице Силы, и падение в бездну Осознания, и пребывание в трясине Сомнений; по ходу почти всех событий рядом с ним находится скромный, но верный и преисполненный чувства долга Друг; он сталкивается с Предательством и Вероломством, но находит опору в Благородстве и Чести… и так далее. Единственное отличие заключается в ряде мелких деталей, которые обычно выпадают из канонических текстов — победителей не судят, и уж конечно не обсуждают. Как же может Великий Герой быть наемным убийцей? А может ли он торговать наркотиками? Быть вампиром, в конце концов? Конечно, нет! А вот мне эти детали помогают воссоздать в памяти Нереварина — таким, каким я его знал; не спасителем Вварденфела, не освободителем Эшленда, а таким обычным (обыденным даже), способным поступать так, как того требуют обстоятельства, сознательно совершая именуемое злом и не устраивая по этому поводу пафосных сцен с заламыванием рук и плачем над трупами невинно убиенных; способным ошибаться и делать из ошибок выводы — а порой и не делать. Я очень хорошо помню момент, когда во время жестокой резни в подземельях невдалеке от Хла Оуд воткнул кинжал в спину дравшегося со мной контрабандиста и, усмехнувшись, бросил коротко: «Жаль. Сломался». Как выяснилось впоследствии, он имел в виду кинжал — тот был и вправду неплох.

Да, и еще; я немного слукавил, сказав, что основная масса материала в этой книге взята мною из глубин собственной памяти. Увы, с годами она стала все чаще подводить меня, и полагаться полностью на ее свидетельства я больше не могу. Так что тем более неоценимой стала помощь, которую оказала мне невзрачная, в темной истрепанной обложке книжечка, которая с годами распухла от вложенных в нее листков; с титульным листом, где неудобочитаемым почерком Нереварина написано: «Дневник». Эта книжечка имеет свою собственную историю, но, думаю, вы сможете довольно отчетливо проследить ее нить в полотне общего повествования; главным же для меня было то, что она по сути содержала в себе зародыш этой книги. Удивительно, но это так: Нереварин вел собственный дневник в форме, которая больше напоминала литературное произведение, чем обычные дневниковые ; и хотя во множестве случаев он не успевал написать больше, чем краткое, в один абзац, изложение событий дня, там, где ему это удавалось, следуют великолепные по изобразительной силе и наблюдательности пассажи. Должен признаться, что порой я настолько склонялся перед меткостью и образностью его речи, что бессовестно заимствовал написанное его рукой и без изменений вносил в нынешнее повествование. Этот забавный эксперимент сделал работу над книгой еще более увлекательной, ибо мне пришлось очень тщательно шлифовать стиль собственного изложения, а по сути – подтянуться к уровню заимствований из дневника, чтобы сделать переходы между текстом моим и его менее заметными.

По идее, автора должно интересовать, какой будет дальнейшая судьба этой книги. Забвение? Скандальная слава? Всеобщее осуждение? Увы, это для меня не имеет значения. А должно бы. Но все будет не зря, если хотя бы один человек сможет дочитать до конца и, закрывая книгу, подумать: «И это герой легенд. Что же, похож».

Читать продолжение

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.