Дорогой богов. Глава VI

Автор: deep, специально для mtes.ru

Читать предыдущие части

Результаты работы нашего повара не заставили себя долго ждать. К исходу дня он прислал ко мне поваренка со словами: «Ужин готов». Я поблагодарил паренька и спустился вниз, в кухню. Повар величественно выплыл из-за стола, кивнул мне и пошел навстречу. Мы сошлись между печью и длинным столом, занимавшим середину кухни. Повар негромко сказал:
— Жизни и здравия, господин лейтенант. Работа сделана, но, как вы понимаете, рассказывать все, что удалось выяснить — долго. Что именно вы хотели бы знать?
— Сейчас нас особенно интересует отношение местных стражей к торговцам лунным сахаром; складывается впечатление, что они совершенно не желают бороться с распространением этого товара. Так что сейчас – коротко – об этом, а все прочее изложишь в письменном виде.
— Коротко… — повар наморщил лоб.
— Насколько это вообще возможно, — я кивнул.
— Если коротко, то дело обстоит так. До некоторого времени торговцы запрещенными товарами, преступники и прочие искатели приключений действовали поодиночке, каждый сам за себя. Но затем они объединились, образовав нечто вроде еще одного Великого Дома, причем произошло это задолго до имперского вторжения. Сейчас это жесткая иерархическая структура, находящаяся под управлением одного лидера и двух-трех его приближенных. Поскольку Камонна Тонг (а именно так они себя называют) возникла давно, с официальными властями они взаимодействуют почти на равных. Другими словами, их деятельность, в сущности, легальна. По крайней мере, была.
Повар оперся задом о стол и продолжал говорить, стоя сбоку от меня – негромко, грамотно, чистым литературным языком.
— Поэтому любые попытки привлечь стражу к пресечению торговли лунным сахаром обречены на провал. До присоединения острова к Империи это было совершенно законным делом, так что стража неохотно будет идти против старых порядков; а главное – ни один местный житель не станет вмешиваться в дела Камонна Тонг. Гильдия наемных убийц – Мораг Тонг – входит в ее состав. Выводы делайте сами.
Я медленно кивнул.
— Спасибо. Вот деньги, — я достал кошель с двумя сотнями монет и протянул ему, – отчет на бумаге представишь завтра.
Повар взял деньги, оторвался от стола и неглубоко поклонился.
— Слава Императору!
— Слава!

Я развернулся и пошел наверх. Воистину прав был Ллариус – мне сразу расхотелось связываться с лунным сахаром и всей той грязью, которая накипала вокруг него. Если это здесь нормально, думал я, то с какой стати нам пытаться изменить такое положение вещей? Шел бы этот торговец себе дальше, чинно и спокойно, и ему проще, и нам. И ведь наверное не последний это случай; так что же, из-за каждого такого поднимать в ружье половину легиона, тратить уйму времени и сил и, как выяснилось, рисковать собственной жизнью? Может, вообще стоит отпустить этого парня?

С такими мыслями и вошел в комнату Ллариуса. Тот глянул на меня поверх разложенной на столе чудовищной учетной книги, пальцы его сжимали перо, и с кончика пера капало.
— Слушай, это же ужас какой-то. Я попытался разобраться в отчетах о поставке оружия и доспехов…
— Слушай, ужас вовсе не в этом. Я только что говорил с поваром, — я сел напротив, закрыл учетную книгу и отобрал у господина Варро перо. Он только сглотнул.
— Оказывается, оборот наркотиков находится под надзором какой-то организации под названием Камонна Тонг. Вся официальная верхушка у них в кулаке. Более того, выяснилось, что одним из отделений этой организации является Мораг Тонг — Гильдия наемных убийц. Улавливаешь? А у нас в подвале сидит парень, которого мы поймали сегодня утром с полным заплечным мешком этого зелья. Попробуй, посчитай, какие убытки понесли уважаемые купцы благодаря капитану Варро и лейтенанту Регису.

Я наклонился вперед и посмотрел на Ллариуса исподлобья. Он молчал, переваривая услышанное.
— Далее. Совершенно понятно теперь, почему нас вежливо послала стража. Совершенно понятно теперь, что нас, скорее всего, подставили, – я повысил голос, — что будем делать, капитан?
Капитан посидел неподвижно, глядя перед собой. Рук его я не видел, но из-под стола отчетливо доносилось похрустывание. Молчание затягивалось.
— Может, отпустим его на все четыре стороны?
Ллариус наконец пробудился.
— Нет. И думать об этом не будем. Надо разом решить все проблемы. И мне кажется, я знаю, как.
— Расскажи.
— Погоди. Я пока прогуляюсь по стене, подумаю, а через полчасика заходи – обсудим.
— Не стоит. Помни, у этих парней собственный штат наемных убийц.
— Не пугай. За одного битого двух небитых дают, — с этими загадочными словами Ллариус поднялся и, обойдя меня, вышел за дверь.
Я пожал плечами и вышел следом; в конце коридора мелькнул плащ Ллариуса – он повернул на лестницу, ведущую в северо-западную башню. Я не спеша последовал за ним, остановился на площадке и задумчиво посмотрел ему вслед. Если бы Ллариус оглянулся, он решил бы, что его лучший друг усиленно о чем-то размышляет; а присмотревшись повнимательнее, он бы наверняка вернулся и стал выяснять, что именно я задумал. Постояв так с минуту, я кивнул сам себе, улыбнулся и пробормотал:
— Ну разумеется!
По той же лестнице я направился вниз, вышел в холл и остановился перед местным торговцем, предлагавшим всем желающим одежду (в том числе и ношеную) по вполне разумным ценам.
— Во сколько мне обойдется заказ темного — лучше темно-серого, не черного — плаща с просторным капюшоном, прочных штанов того же цвета и пары сапог лучшей выделки?
Торговец масляно улыбнулся, слегка склонился и ответил:
— Лучшая выделка, лейтенант, обойдется недешево.
— Ничего, мне есть, чем платить.
Торговец улыбнулся еще шире – он и без меня это знал.
— Штаны изволите кожаные, замшевые?
— Предпочту кожу.
— Один момент.
Торговец достал лист бумаги, плотно исписанный строчка к строчке, и повел не очень чистым пальцем сверху вниз.
— Так, штаны, штаны… Вот. Простите великодушно, кожаных нет. Только замша.
— Замша? Ладно. Они, надеюсь, не порвутся о первую же ветку на пути?
— Нет, нет, что вы! Очень прочные штаны прекрасной выделки! Прослужат вам не один год!
— Поверю. Впрочем, особого выбора у меня нет. Так сколько за все вместе?
— Пятьсот дрейков, — торговец подобрался, и не без оснований.
— Сколько? – я нахмурился и скрестил руки на груди, — Извини, почтеннейший, но отдавать месячное жалованье за пару хороших сапог и штанов — надеюсь, ты понимаешь, что плащ заметно повлиять на общую цену не может – это слишком.
Он склонился еще ниже, но уступать явно не собирался.
— Господин лейтенант, я вас понимаю, но поймите и вы меня! Я добавляю к цене готовых вещей не больше пятой доли, а мне надо кормить семью! Неужели же сотня дрейков за то, что я избавил вас от необходимости самому ходить по ремесленникам – это так много? Взгляните на сапоги!
Он извлек из-под прилавка пару сапог. С первого взгляда стало ясно, что такую обувь в первой попавшейся лавке не купишь. Аккуратно заделанные швы, гибкая, но прочная и именно нужной толщины подошва, матовая кожа на голенищах – я оценил их по достоинству и решил не торговаться.
— Хорошо, — я улыбнулся. – Возьму, и по твоей цене.
Торговец кивнул, достал штаны и плащ, завернул все в широкую холстину и подал мне. Сунув сверток под мышку, я достал кожаный кошель – еще с печатью казначейства Империи на завязках.
— Отдаю, как взял.
Торговец усмехнулся. В этот момент со внутреннего двора донесся шум, громкие крики, и кто-то у самого входа в холл завопил:
— Лейтенанта! Лейтенанта сюда! Где Регис?
Я повернулся и побежал к выходу. Добрая дюжина мыслей успела промелькнуть в голове, включая совершенно безумную — о штурме форта бойцами Камонна Тонг; даже непозволительная фамильярность подчиненного, который назвал меня по имени, не привлекла внимания, но все оказалось гораздо проще и гораздо сложнее. Во внутреннем дворике успели столпиться солдаты караульной службы; они глядели вверх, разинув рты. Уже стемнело, и факелы еле освещали верх стены; двор же, напротив, был весьма ярко освещен. Кто-то за моей спиной (вероятно, тот самый сержант, стоявший у двери), воскликнул:
— Да вот же он! — и схватил меня за плечо. — Господин лейтенант, капитан ранен!
— Что? – я даже забыл, что все еще сжимаю в руках кошель, и что холщовый сверток по-прежнему торчит у меня под мышкой. – Как? Где он?
— На северной стене. Сам я не видел, но ребята говорят, что он стоял на стене, спиной к ним, лицом к скалам, вроде как о чем-то думал. Вдруг он дернулся, наверное, увидел нападавшего, хотел увернуться, но упал на колено, схватился за плечо и медленно осел. Караул на северо-западной башне уже возле него; я послал одного из моих парней за гарнизонным лекарем.
— Спасибо, — я не мог вспомнить имени сержанта, но отлично запомнил его славное, открытое лицо. — Спасибо! Отдай вот это торговцу одеждой в холле.
Сунув ему в руку кошель, я заторопился внутрь, к лестнице. Посреди холла, обернувшись, я увидел испуганное, недоумевающее лицо моего торговца и, невзирая на серьезность момента, не сдержался – улыбнулся. Уж очень забавен был этот не слишком чистоплотный толстяк, напуганный перспективой остаться без оплаты. Он пытался что-то сказать, но мне не было слышно, что – в холле вдруг стало очень шумно и тесно; я обернулся еще раз, поднявшись на пару ступенек, и увидел поверх голов, как сержант тронул его за плечо и отдал кошель. Толстяк просиял и поклонился мне вслед, прокричав через гул возбужденных голосов, наполнявший холл:
— Носите на здоровье!
Взбежав по винтовой лестнице на крышу башни, я выскочил на стену и подбежал к группе людей, столпившихся вокруг Ллариуса. Увидев меня, ребята расступились, и я увидел его – полусидя, полулежа, он опирался спиной о зубец стены, а гарнизонный лекарь – благообразный эльф из числа альтмеров, или, по-другому, Высоких эльфов, аккуратно извлекал из его левого плеча засевший там стальной оперенный дротик. Ллариус был бледен, но вполне в себе – когда неосторожное движение причинило ему боль, он зашипел и ругнулся сквозь стиснутые зубы.
— Как ты? – неожиданно увидев друга в таком положении, я несколько потерялся и не знал, что сказать и что делать.
— Отлично, — Ллариус снова сморщился и втянул воздух сквозь стиснутые зубы, — Главное, что он не попал в голову, хотя явно собирался. Черт, как я мог так попасться! – от стыда он снова зашипел.
Я несколько пришел в себя и начал вспоминать, что должен делать в такой ситуации.
— Два наряда – к северу от форта! Один – заблокировать дорогу в Балмору. И еще один — в самой Балморе снять с патрулирования и поставить к стоянке силт страйдеров!
— Есть! – кто-то из сержантов побежал вниз по лестнице.
— Остальные — разойтись по местам! Не хватало еще, чтобы нас из-за этого застали врасплох.
Ребята, видя, что капитан в порядке и уже глотает бренди, который лекарь предложил ему в качестве обезболивания, облегченно загомонили и стали расходиться, на ходу строя предположения о том, кто же мог хотеть смерти нашего командира. Я подсел к Ллариусу.
— Ну что, воитель? Убедился? Эти люди… точнее, данмеры, не шутят. Надо вести себя осторожнее и принимать ответные меры. Ты хотя бы запомнил нападавшего?
Ллариус зарычал вместо ответа – лекарь осторожно потянул за оперение, стараясь не сместить дротик, извлекая его по тому же каналу, который он оставил в мышцах, но, увы, тот явно не собирался оставить жертву в покое. Лекарь покачал головой.
— Видимо, жало с зазубринами. Надо резать.
Ллариус подобрался.
— Вы уверены?
— Разумеется, нет. Я не знаю заклятия, которое позволило бы мне проницать взглядом живую плоть и сказать, зазубрен ли этот дротик – о, если бы нечто подобное могла создать магическая наука нашего народа! Это оказало бы поистине неоценимую помощь всем лекарям; но увы, даже высокая магия альтмеров не смогла приблизиться к решению этой задачи. Пока же могу лишь пообещать, что заклятие забвения будет к вашим услугам; и зелье лечения легких ран позволит уменьшить боль после того, как я извлеку дротик через сделанный мною разрез.
Ллариус поиграл желваками на скулах и кивнул.
— Хорошо. Через сколько я смогу пользоваться рукой?
— О, не беспокойтесь об этом! Сразу после того, как я извлеку дротик и остановлю кровь, я дам вам зелье для лечения легких ран, и примерно через полчаса вы сможете сгибать руку почти безболезненно.
— Ясно. Спасибо, — Ллариус откинул голову и закрыл глаза. Лекарь сосредоточился и поднял правую руку, складывая пальцы особым образом.
— Отойдите! – велел он напряженным голосом. Я шагнул назад, и он резко опустил кисть, направляя ее на Ллариуса и одновременно разворачивая ладонью вверх. С кончиков пальцев сорвался поток зеленого света, который почти мгновенно погас, оставив после себя такой же зеленоватый дымок. Тело Ллариуса обмякло, рот открылся, и он захрапел.
— Отлично!
Лекарь достал из своего мешка аккуратную шкатулку, а из нее – небольшой нож тончайшей работы; я впервые в жизни стал свидетелем того, как альтмеры лечат раненых, и смотрел с огромным интересом. Эльф опустился на колено возле Ллариуса и быстро, одним уверенным, слитным движением рассек кожу и лежавшие глубже мышцы, обнажив стальной стержень дротика.
— Видите? – лекарь обернулся в мою сторону, и показал кончиком ножа, — я был прав.
Действительно, в глубине раны, быстро заполнявшейся кровью, были видны многочисленные зазубрины, шедшие тремя рядами вдоль острия.
— Теперь я могу извлечь его.
Неуловимо для глаза он взялся за оперение левой рукой и выдернул дротик из раны. Ллариус даже не шевельнулся; только дыхание его стало более беспокойным и глаза под закрытыми веками шевельнулись несколько раз вправо-влево. Лекарь отложил нож и провел правой рукой над раной, кровь из которой уже струилась вниз по руке Ллариуса, капая на каменный парапет. Прямо на глазах ярко-алая жидкость, заполнявшая рану, потемнела, сгустилась и вот! Длинный разрез перестал кровоточить, приняв вид ранения примерно суточной давности.
— Отвратительно, — альтмер держал дротик за перо двумя пальцами, как мерзкого паразита. – Тех, кто продает такое оружие, надо подвергать необратимому заклятию забвения. Хорошо еще, что он не был отравлен – эти данмеры не стесняются в средствах, когда хотят кого-то убить.
Я вдруг осознал, что если бы дротик был действительно отравлен, Ллариус мог бы быть уже мертв, и неприятный холодок под ложечкой заставил меня поежиться. Ллариус тем временем понемногу приходил в себя.
— А теперь финальный штрих.
Лекарь достал небольшой флакончик, откупорил его и поднес Ллариусу, похлопав его по щекам.
— Господин Варро! Выпейте вот это, пожалуйста!
Ллариус открыл глаза, сощурился, потряс головой и наконец, видимо, разглядел нас.
— Уже все?
— Да, да. Выпейте!
Ллариус попытался сфокусировать взгляд на флакончике и не сумел. Лекарь настойчиво пододвигал его прямо к губам пациента.
— Просто откройте рот, господин Варро.
Ллариус наконец послушался, и лекарь осторожно перелил содержимое флакона в его полуоткрытый рот. Ллариус скривился, но потом с трудом проглотил зелье.
— Черт, до чего горькое!
— Увы, все зелья школы восстановления обладают, мягко говоря, неприятным вкусом, — я впервые увидел, как альтмер улыбается. – А вот яды, напротив, зачастую ароматны и легко пьются.
Он неторопливо собрал свои инструменты обратно в мешок, завязал его и снова повернулся к Ллариусу.
— Полагаю, в вашем случае повязка не потребуется. Когда вернетесь в свою комнату, смоете кровь, и смею вас заверить, что вскоре рука будет как новая; но пока зелье не подействовало полностью, постарайтесь не шевелить ею.
— Спасибо вам! – Ллариус поднял взгляд к лицу альтмера и протянул правую руку, благодаря его по человеческому обычаю. Тот несколько брезгливо отстранился и учтиво склонил голову.
— Не стоит благодарности. И вам, господа, как людям образованным и воспитанным, я рискну высказать свое недоумение по поводу бытующего у вас обычая жать друг другу руки. Такое стремление к физическому контакту между однополыми существами мне несколько непонятно – поправьте меня, если я ошибаюсь, но этот обычай действует только между мужчинами, так?
Я только кивнул, забавляясь. Ллариус сообразил, что выглядит глупо, и убрал руку.
— Наконец, это способствует распространению ряда моровых заболеваний – а здесь, на родине корпруса, пепельной язвы и иных, столь же ужасных и, увы, зачастую неизлечимых заболеваний, надо уделять особое внимание методам предупреждения и избежания! – он многозначительно поднял палец. – Думаю, нет нужды объяснять, что если болезнь неизлечима, единственный способ спастись от нее – это не заболеть; чего я искренне желаю вам, господа. Позвольте откланяться, спокойной ночи.

Лекарь повернулся и исчез за дверью. Я повернулся к Ллариусу, протягивая ему руку.
— Вставай, пойдем к тебе.
Ллариус скорчил высокомерную мину, копируя выражение лица альтмера.
— Нет. Мне непонятно это стремление к физическому контакту между однополыми существами!
Я посмеялся.
— Тогда вставай сам и пошли. Гляжу, ты немного отошел; честно говоря, я за тебя испугался.
Ллариус довольно бодро поднялся на ноги; неосторожное движение левой рукой явно причинило ему боль, но очевидно не столь сильную, как раньше.
— Конечно, отошел. Рука уже почти не болит, так что пугался ты зря; как бы ни был он заносчив и высокомерен, дело свое наш лекарь знает.
— Ты не прав, — мы неторопливо шагали к двери в башню, — он вовсе не высокомерен. То, что ты принял за заносчивость, на деле есть здоровый костяк его миропонимания. Дело не в том, что он считает себя выше нас с тобой; дело в том, что он и себя, и тебя, и вообще всех считает не более чем мошками в огромном мире, и он недалек от истины. А привычка возглашать свое мнение как непреложную истину, увы, редко минует адептов науки и магии – и опять же не потому, что они ставят себя выше всех, а потому, что выше всех они ставят свою науку.
— Эк тебя понесло, — Ллариус усмехнулся; мы дошли до башни, открыли дверь и начали спускаться.
— К делу. Кто это был? Ты видел?
— Нет, — Ллариус опустил голову, — он был в маске. Точнее, в чем-то вроде глухого кожаного шлема. Удивительно, почему он не воспользовался луком или арбалетом? Думаю, мне пришлось бы куда как хуже; впрочем, ничто не мешало ему отравить дротик, и тогда он наверное уже достиг бы цели. Черт! Как же я так подставился? – он ударил кулаком в каменную стену лестничного колодца, — понимаешь, я стоял спиной к свету, на стене, а он бил из темноты в освещенный сзади силуэт. Уже то, что я разглядел шевеление впереди и бросился на пол – удача.
— Согласен. Что ж, искать неизвестно кого в глухом шлеме бессмысленно. Я отправил несколько нарядов на перехват; но кого перехватывать?
— Некого. Да и неважно это. Теперь я твердо решил – надо перерубить корень всех проблем.
— Это как?
Ллариус остановился на площадке второго этажа и повернулся спиной к двери, встав передо мной лицом к лицу.
— Мы убьем того, кто подослал наемного убийцу. Главу Камонна Тонг.

Нереварин сидел спиной ко входу в камеру, листая свой дневник. Порой он вносил какие-то заметки, щекотал себе лоб кончиком пера, хмурился, и зачеркивал только что написанное. Потом снова хмурился, думал, и продолжал писать. Я стоял у входа, стараясь не потревожить его, и думал, что дорого бы дал за возможность заглянуть в записки наркоторговца. Само то, что он вел дневник, поразило меня; сомневаться же в том, что это был дневник, не приходилось – вместо обычных численных записей в столбик, которыми пестрят карманные книжки купцов и торговцев темным товаром, он покрывал страницы ровными строками того, что могло быть только прозой. Я кашлянул.
— Господин лейтенант? – он резко обернулся и увидел меня; немного смешался, но тут же овладел собой и как бы невзначай закрыл дневник, — решили допросить меня еще раз?
Я обернулся.
— Откройте дверь, ребята.
Стражник приблизился, достал ключ и отворил дверь. Я вошел в камеру.
— А теперь закрой и оставь нас. Волноваться нет нужды, — я показал стражнику, что мое оружие при мне. Тот кивнул, запер дверь и зашагал к выходу из тюремного крыла подвала. Я подсел к заключенному.
— Нет, это не допрос. Хотя, разумеется, если ты не заинтересован в сотрудничестве, можно оформить эту встречу и в таком качестве.
— Нет, конечно. Я слушаю вас, господин лейтенант.
— Все очень просто. Если не ошибаюсь, ты в Морровинде недавно?
— Да.
— Хорошо. Тогда, полагаю, ты лишен предрассудков, которые обременяют почти каждого местного жителя; предрассудков, связанных с Камонна Тонг.
Нереварин насторожился.
— Продолжайте; но помните, что я работал на них, когда вы меня поймали.
— Я помню. Собственно, потому и предлагаю тебе сыграть роль двойного агента.
— Как именно? — он подобрал одну ногу под себя, сев на нее и наклонившись вперед. — Точнее, «как?» — это не тот вопрос, — он посмеялся, – Это я как-нибудь соображу. Меня интересует вопрос: «с какой целью?».
Меня не переставало удивлять, насколько спокойно и свободно он вел себя в роли заключенного; только потом, собрав воедино все, что мы о нем знали, я вспомнил, что его опыт по этой части был действительно велик.
— Цель – глава этой организации в Балморе.
— Убийство? – Нереварин присвистнул. – А вы серьезные люди.
— Распространение этой заразы надо прекратить. Увы, кровь – не лучший способ решения проблем, но здесь нам не оставили выбора, – я счел разумным умолчать о покушении на Ллариуса, полагая, что если наш заключенный решит, что мы боимся, то отношение его к нам не улучшится.
Нереварин подумал.
— Понимаю. Что же, думаю, выбор у меня невелик. Либо заключение на пару лет…
— Больше, – вставил я.
— …больше, чем на пару лет, либо убийство, которое станет для меня пропуском на волю… Так ведь?
— Да. Более того, мы постараемся сделать так, чтобы ни Империя, ни местные власти не могли предъявить тебе какое-либо обвинение после того, как покинешь город. А покинуть его тебе придется, и, думаю, ты это понимаешь.
— Еще как, – он сжал кисти рук в замок и покачал ими из стороны в сторону. — Интересно, а вам не приходило в голову, что я могу отказать вам?
— Приходило. Но, согласись, предложение выгодное! А если ты боишься мести Камонна Тонг, так ведь ты будешь работать под нашим прикрытием. И как только дело будет сделано, мы вывезем тебя из города, и предоставим возможность отлежаться в каком-нибудь из имперских гарнизонов. Впрочем, если откажешься, мы всегда сможем попробовать другие варианты. Может, кто-нибудь из наших ребят согласится.
— То есть отказ из этических соображений вы даже не рассматривали? – Нереварин хохотнул и откинулся спиной к стене, — Что ж, надо признать, вы трезво смотрите на вещи! – и он снова засмеялся. – Приятно иметь дело с разумными людьми.
Мне было немного страшно смотреть в его красноватые глаза, горевшие мрачным огнем на темном лице, и я отвел взгляд; последние слова без следа разрушили начавшую зарождаться у меня симпатию к нему. Он отсмеялся и внимательно посмотрел мне в лицо.
— Вивек, помнится, покровительствует поэтам и ворам; можно продолжить аналогию и поставить рядом писателей и убийц. Поэты воруют чувства, писатели же убивают время. Осталось выяснить, кто из новоявленных богов Трибунала согласится принять их под свое крыло, и я могу смело идти к его алтарю.
Мне стало не по себе, и, чтобы что-то сказать, я спросил:
— Что ты пишешь? Кажется, я застал тебя за работой с дневником?
— Да, это был мой дневник. Но говорить вам, господин лейтенант, что в нем, я не стану даже под угрозой пожизненного заключения. Впрочем, — он улыбнулся; видимо, мысль позабавила его, — когда я покину этот мир, он перейдет в ваше полное распоряжение.
Он, безусловно, был потрясающе силен духом и исполнен веры в какое-то свое, собственное предназначение. Только так можно, играя с судьбой, легко завещать свой дневник — то, что он не хотел показывать никому — первому же человеку, который пожелал узнать, что в нем написано; вроде бы и приоткрыть тайну, но так, чтобы в момент ее разоблачения уже никто не мог бы посмотреть ему в глаза и насмешливо сказать: «Ну-у-у…». Этот момент произвел на меня сильнейшее впечатление, и некоторое время мы просидели молча; потом я медленно кивнул.
— Благодарю за доверие. Впрочем, доверием это назвать сложно. Скорее, это щелчок по носу за проявленное любопытство.
Нереварин удивленно приподнял брови и слегка улыбнулся.
— Делает честь вам, господин лейтенант, такое тонкое понимание чужих душ. Передайте господину Варро, что я берусь за работу. Но, как вы понимаете, необходимо согласовать детали, и, полагаю, еще не раз…
— Хорошо. Я передам Ллариусу твое согласие. Думаю, завтра же мы проведем первое совещание в расширенном составе. А сейчас, с твоего позволения, я отправлюсь спать, чего и тебе желаю. Время подходит к полуночи.
— Спокойной ночи, господин лейтенант. – не дожидаясь, пока я уйду, Нереварин раскатал свернутую в изголовье постель и улегся поверх нее, не раздеваясь. Я вышел из камеры и направился к себе – за день произошло достаточно событий, которые я хотел обдумать в одиночестве, прежде чем уснуть.

Дальнейшее развитие – план с «двойным агентом», отказ от него – почему-то, и план со «спецоперацией».

Заканчивались вторые сутки напряженной работы. Вторые сутки после покушения на Ллариуса, вторые – почти без сна, вторые – для нас. Ллариус практически не вставал из-за стола, пересматривая десятки официальных бумаг, законов и местных распоряжений – мы не позволяли ему выходить из комнаты, кроме как по нужде; я, практически не присаживаясь, бегал по различным инстанциям под охраной пары легионеров, претворяя в жизнь то, что готовил Ллариус – прикрытие для наших планов, которое надо было подготовить так, чтобы никому не пришло в голову, чем на самом деле мы собрались заниматься. На дворе было уже темно, когда я вернулся в форт, успешно переговорив с главой Совета дома Хлаалу и добившись от него подписания полудюжины всяких бумажек – второстепенных для нас на данном этапе, но очень полезных в плане ликвидации всяких нежелательных последствий – на корню.
— Уф-ф, — я упал в кресло и кинул на кровать свой шлем – выходить из форта без доспехов было бы безумием, — подписал, — выложив добычу на стол, я посмотрел на Ллариуса. Тот выглядел, вероятно, еще хуже, чем я; рана на плече не внушала опасений, и не должна была его беспокоить, но два дня бумажной работы порядком его измотали; тем не менее, сведя брови и сощурив глаза, он всматривался в лист бумаги, исписанный его некрупным, плотным почерком. Губы его беззвучно шевелились.
— Ллариус? Что там у нас осталось?
Ллариус механически поднял голову. Его взгляд был обращен куда-то в себя; какое-то время он просидел так, потом встряхнулся:
— Что ты сказал? Извини.
— Я спросил, что еще осталось? Главные документы у нас вроде готовы?
— Да. Я сейчас как раз перепроверял, не забыли ли мы чего. Вроде нет. Можно подводить итоги, как мне кажется. Получилось следующее: во-первых, господин Нереварин действительно является наркоторговцем. На то есть масса свидетельских показаний, и отрицать этого мы не можем. Но я нашел в Имперском Кодексе статью, которая ликвидирует затруднения, с этим связанные – это статья насчет добровольного сотрудничества. Пока он работает на нас, официального преследования ему опасаться нечего – а главное, и нам никто не скажет плохого слова. Во-вторых, проблема с организацией общественного мнения отпадает сама собой. Мы работаем в тайне, и о связи Н. с нами знать не будет никто. Легендой для него предлагаю сделать «выкуп» – в смысле, был задержан, во всем сознался, откупился – потому и на свободе. Подписанные тобой сейчас бумажки дадут ему возможность спокойно уйти из Балморы по окончании работы, не опасаясь преследования местных властей. Главное, чтобы он не узнал, почему мы решили избавиться от этого «владыки грез», а то потеряет к нам всякое уважение. Ну а в сфере собственно работы – данные по Камонна Тонг собирал ты, сам все знаешь.
— Угу. Хорошо, все собрали, все подготовили… Есть у меня, правда, еще одна дикая мысль, — я подобрался и задержал дыхание.
— Какая именно?
— Что, если мне пойти с ним? Проконтролировать, в смысле, и заодно помочь, если что. Второй пройдет там, где не прошел первый – соответственно, и шансы на успешный исход дела возрастут вдвое…
Ллариус криво улыбнулся.
— Знаешь, у меня бродили в голове подобные идеи, но попросить тебя я не решался. Дело рискованное. Я и сейчас прошу тебя – обдумай все тщательно. Мне не хотелось бы ставить под угрозу твою жизнь без крайней необходимости.
Я перевел дух и откинулся на спинку кресла.
— Ничего, на то и армия. Да, я тут запасся кое-какой гражданской одеждой… По-моему, весьма подходяще! – я достал из мешка, лежавшего рядом с креслом, те самые вещи — темный поношенный плащ с капюшоном, штаны из мягкой замши и некое подобие сапог из тонко выделанной кожи, которые обошлись мне дороже, чем все прочее, вместе взятое. Ллариус взял один сапог, ощупал, смял, одобрительно кивнул и вернул мне.
— Хорошая выделка. Скрипеть не будут даже на гравии.
— В саду возле дома главы Камонна Тонг нет гравийных дорожек, — я спрятал одежду обратно в мешок и взглянул на Ллариуса исподлобья.
— Тем лучше.
— Тем хуже. Для него, — я усмехнулся и вытянул ноги, потягиваясь в кресле, — надеюсь, до послезавтра уважаемый … не доживет.
— Порой я задумываюсь, кого мне больше стоит бояться – местных мафиози или тебя.
Я засмеялся.
— Бойся и их, и меня, дольше проживешь… Я, кстати, порой тебя боюсь… Все мы страшны, каждый по-своему, и тут, мне кажется, главное в том, кого ты чаще заставляешь трепетать – нормальных людей или моральных уродов вроде этой местной гильдии наркоторговцев.
Ллариус невесело посмеялся и встал из-за стола.
— Иди-ка ты на боковую, философ. Думаю, завтра вечером тебе придется нелегко – отоспись как следует.
— Справедливо. Спокойной ночи, капитан, — я поднялся, забрал шлем и вышел, оставив Ллариуса стоящим возле книжного шкафа – он явно присматривал, что бы почитать перед сном. Стоявший в коридоре возле двери часовой вытянулся и отсалютовал мне.

Нервы, нервы, дрожь, холодок под ложечкой – в таком состоянии уснуть невозможно. Я поворочался с час, пытаясь привести мысли и чувства в порядок. Завтрашнее предприятие, казавшееся таким несложным и выполнимым, теперь, ночью, наедине с самим собой, обрастало в воображении новыми и новыми деталями; и как назло, каждая из них делала выполнение поставленной задачи все более сложным. Тот курс проведения негласных задержаний, который нам преподавали в Академии, имел мало общего с тем, что предстояло совершить мне и Нереварину – начиная от методов и заканчивая целью. У нас все было намного сложнее, но и намного проще. Что мешает просто застрелить главу Камонна Тонг через окно – устроить засаду на дереве? Один выстрел из арбалета — и все кончено. Но если он закрывает ставни на ночь? Можно подкупить слуг и подмешать в пищу яд. А если слуги попросту донесут на нас? Я бы на их месте так и поступил – становиться исполнителем убийства главы местного сообщества наркоторговцев было бы крайне неразумно, если ты родом из Балморы. Пробраться в дом ночью? А как обойти стражу? Варианты, варианты, и на каждый я тут же придумывал десяток возможных причин, могущих привести нас к фиаско. Голова работала, как двемерский ветряк под ураганом, и остановить поток мыслей казалось совершенно невозможным – не помогали ни спокойное дыхание животом с мысленным отсчетом ритма, ни максимальное расслабление мускулатуры, ни, черт их побери, пресловутые овцы с заборчиком. После часа такого времяпрепровождения я понял, что заснуть мне в ближайшие полночи не светит, и, решительно отбросив одеяло, сел и оделся. Не решив еще толком, чем заняться, я спустился во двор и постоял там, вдыхая полной грудью холодный ночной воздух. Небо снова затянуло, и факелы, освещавшие внутренние площади форта, только оттеняли непроглядный ночной мрак, распластавшийся поверх каменных стен. Переговоры часовых — шепотом, шум легкого ветерка в ветвях, а дальше – тишина. Даже вечный гул ветра в скальных нагромождениях к северу от форта прекратился – сегодня ночью природа затаилась, словно ожидая чего-то. Я решил, что идет гроза, но небо оставалось аспидно-черным, и влажный, неспокойный ветер – предвестник первых раскатов грома – еще не долетел до нас. Подняв лицо вверх, закрыв глаза и привалившись к стене, я мысленно взывал к тем богам, в которых никогда всерьез не верил – просил, умолял, упрашивал дать хотя бы намек на то, ждет ли нас успех – или же полный провал; было более чем очевидно, что если нам не удастся уйти незамеченными, шансы остаться в живых у нас невелики. Проходивший мимо часовой поднял повыше факел, заглядывая мне в лицо; я открыл глаза и глянул в его сторону, коротким жестом показав, что со мной все в порядке и помощь мне не нужна. «А на самом деле?», — мысль показалась спасительной. Что, если прибегнуть к помощи легиона? Что может быть проще – предъявить главе Камонна Тонг официальное обвинение в покушении на жизнь командира легиона Лунной Бабочки? Дела о таких преступлениях велись Империей, и подкупить судей ему вряд ли удастся… Может, пойти, поднять Ллариуса, и обсудить с ним этот вариант еще раз?..
— Неспокойная ночь, господин лейтенант. Не лучшая прелюдия к завтрашнему дню, — Нереварин стоял справа от меня, скопировав мою позу, и смотрел куда-то вверх, — не говоря уже о завтрашней ночи. Но если погода продержится, я не поставлю и ломаного дрейка за жизнь нашего клиента.
Я вздрогнул от неожиданности.
— Черт, ты бы хоть кашлянул для приличия!
— Прошу прощения. Хорошие манеры не входят в число моих главных навыков, — Нереварин смотрел на меня исподлобья, усмехаясь – я впервые заметил тогда, что эта его полуулыбка скошена налево.
— Ничего страшного. Значит, ты абсолютно уверен в успехе предприятия?
Он кивнул.
— Думаю, господин лейтенант, что я посвятил достаточно времени различным сомнительным предприятиям, чтобы говорить о возможном успехе – или неуспехе. Здесь я не вижу серьезных… точнее, непреодолимых препятствий. Думаю, мне легко удастся проникнуть в дом нашего подопечного. А что будет дальше – посмотрим. Удача пока нечасто отворачивалась от меня.
Я бросил в его сторону быстрый косой взгляд.
— И поэтому ты здесь?
Он поиграл желваками на скулах.
— Господин лейтенант, если вы сомневаетесь в том, что я пригоден к выполнению этого задания, я готов сейчас же вернуться в камеру.
Его мрачная решимость и болезненно-бесшабашная убежденность в успехе… Я ощутил в нем нечто, что как бы меняло нас ролями – не заключенный имперской темницы стоял рядом со своим тюремщиком, а более уверенный в себе и сильный человек увлекал за собой более слабого и сомневающегося.
— О, нет. Я, конечно, сомневаюсь, но лишь настолько, чтобы отправиться с тобой. Отбирать у тебя шанс заслужить таким образом свободу я не намерен.
Нереварин нахмурился и сощурил глаза.
— Со мной? Вы… уверены?
— Не совсем. Вернее, был не совсем уверен до того, как ты подошел, — я позволил себе раскрыться – ненамного.
— Спасибо за откровенность. По крайней мере, вы понимаете, на что посылаете меня.
— В полной мере. Но и сам иду за тобой.
Он посмотрел на меня в упор; мне показалось, что на его лице промелькнула тень удивления.
— Не ждите благодарностей. Насколько я понимаю, в этом деле я для вас – не более чем инструмент. Отмычка. Причем отмычка первосортная, — он поднял руку, сжал кулак и медленно разжал его, внимательно осматривая кисть со всех сторон, — вот как моя рука – для меня. Смотрите, какая совершенная вещь. Она умеет повиноваться любому приказу, и мне даже не надо ничего говорить. Она будто сама предвосхищает все мои стремления. Она способна совершить что угодно – написать гениальную картину, построить храм… а может и рассекать чужую плоть, исцеляя… или убивая. Она для меня – отмычка от окружающего мира. Она универсальна. Но все зависит от того, кто ей управляет, верно? – он поднял бровь и вдруг, развернувшись на месте, с силой ударил кулаком в каменную стену.
— Смотрите, — он поднял вверх разбитую кисть, и по ложбинкам между сухожилиями к запястью поползли капельки крови; пальцы его слегка дрожали, — можно распорядиться ею крайне неразумно. Ударь я сильнее, я бы привел ее в полную негодность – на время, а может, и навсегда… Силу и направление удара стоит рассчитывать более тщательно, не правда ли? – Нереварин вытер окровавленную руку о полу своего плаща и поклонился: — Спокойной ночи, господин лейтенант.
Он шагнул назад и исчез за дверью. Словно отзываясь на негромкий стук закрывшихся створок, над фортом прокатился громовой раскат, и порыв ветра сорвал с моей головы капюшон. Пришла гроза.

Наутро (которое началось для меня около полудня) я не спеша поднялся, оделся и спустился в кухню за завтраком. Вызывать ординарца не хотелось. Повар лично разложил для меня еду по тарелкам, собрал все на большой алебастровый поднос и поинтересовался, куда его отнести. Я молча отобрал поднос и поблагодарил повара кивком. Завтрак на вершине сторожевой башни – вещь не из обыденных, и сообщать повару (а значит, и всему гарнизону), что их лейтенант чудит, мне вовсе не улыбалось. Забравшись на верхнюю площадку северной башни, ближайшей к каменистому нагорью Молаг Амур, я присел на камень под одним из зубцов парапета и приступил к трапезе. Видеть никого не хотелось, и гораздо большее удовольствие я находил сейчас в том, чтобы молча сидеть на холодном валуне, пережевывать крабовое мясо пополам с соленым рисом и бездумно смотреть на смутно видимые над горизонтом первые отроги скальных лабиринтов – предгорий мрачной и величественной Красной Горы. Великолепная погода, прозрачный и чистый воздух, ярко светившее солнце — все это только ухудшало и без того безрадостное настроение. Повторения вчерашней грозы, которая могла бы так нам помочь, не предвиделось.
Ллариус сидел у себя. Как и обычно, впрочем. Поставив поднос с грязными тарелками прямо ему на стол, я уселся в кресло напротив.
— Доброе утро. Смотрю, ты не в духе, — Ллариус даже не поднял головы от книги, видимо, той, за которую взялся еще вчера.
— Доброе. А ты, я смотрю, тоже не волнуешься за исход предприятия?
— Тоже? А что, Нереварин сейчас сидит и читает?
— Не знаю. Не видел его со вчерашнего дня, да и видеть не хочу.
— Повздорили? – этот методичный допрос без единого взгляда в мою сторону начинал окончательно выводить из равновесия. Ллариус вздохнул и отложил книгу, глянул на меня через стол.
— Слушай, тебя никто не заставляет туда идти. Ты всегда можешь отказаться – хоть сейчас, хоть потом, хоть прямо перед нажатием на спусковой крючок. И ты это знаешь лучше меня. Вероятно, потому и бесишься?
Я медленно встал из-за стола и наклонился вперед.
— А иди ты со своим пониманием, — раздельно проговорил я и вышел из комнаты.
Вчера Нереварин дал мне понять, что прекрасно понимает, что его используют, причем для дела, заниматься которым он не хочет. Также он намекнул, что ему можно найти более достойное применение. Наконец, он едва ли не прямо заявил, что моя идея пойти вместе видится ему в первую очередь как попытка надурить собственную совесть – в том смысле, что необходимости в этом никакой нет и я таким образом просто ищу извинения для себя самого, а заодно пытаюсь показать ему, что и сам лезу в то же пекло. А самое неприятное заключается в том, что он отчасти прав. И Ллариус отчасти прав. И все вокруг отчасти правы. Но как мне объяснить им, что не могу я туда не идти? Не могу! И не в самооправдании тут дело. И не в альтруизме! Ругнувшись, я вышел за ворота форта и широким шагом направился в сторону Балморы. До начала вечернего предприятия мне предстоял еще один малоприятный разговор.

28 комментариев

avatar
Ого. Вот это уже очень интересно. Хотят главу камонна тонг прибрать!
avatar
вы меня извините, и не думайте, что я придираюсь по мелочам, но там герой данного рассказа зашел в дом, вроде с табличкой, а тут уже результаты работы повара… А что было в доме? или я не правильно как-то читаю?
avatar
Это уловка автора или как сказал Skyflyer «интрига». Скорее всего автор приоткроет занавес над этой тайной в последующих главах.
avatar
странная уловка, такое ощущение, что не хватает куска текста, а не на уловку…
avatar
Хотя если честно мне тоже так показалось… Но все же надеюсь на уловку.
avatar
мне тоже кажется, что в 5-й главе куска текста нехватает…
avatar
Сокол не мог выложить полную версию этой главы, т.к. она превышала максимальное количество символов, сейчас я это пофиксил. А предыдущая глава и вправду у автора очень короткая, с чем это связано не понятно. В принципе, он писал, что хотел доработать рассказ, но за год или около того руки так и не дошли, поэтому мы публикуем тот вариант, который есть.
avatar
а слова
наркотики, наркоторговцы
реально существует в мире ТЕС? простите мой вопрос, я не играл в Морровинд(( а в остальных играх не могу вспомнить((
avatar
Да, насколько я помню об этих темах в диалогах можно поговорить, ну и в текстах проскакивают.
avatar
Надо же… Надо будет обратить внимание… А то вот тут как-то режет глаз и слух… Да и вообще, вся история мало похожа на рассказ о мире фэнтези… Написано хорошо, ничего не скажу… но не вижу я того мира ТЕС… може не расчитался пока еще, урывками пока(((
avatar
наркотики насколько я помню в каждой части были. вот только про даггер и арену точно не уверен
avatar
вот про скууму помню… пойду в Бравил погуляю))))
avatar
Скуума в Морре, в Обле и в Скае, может и в предыдущих частях она тоже есть?
avatar
Понятно что вы не можете погрузиться в атмосферу морровинда раз не играли в него. Настоятельно рекомендую попробовать.
avatar
не могу погрузиться, потому что написано современно, замени некоторые названия и это все очень подходит для нашего мира, к тому же современного!
а чтоэто на вы-то? буду тогда тоже на вы…
avatar
Извеняюсь. На ”вы” просто привычка. Но все же советую в морровинд поиграй. Хоть и написано действительно современно но после игры сразу начнешь узнавать знакомые моменты и понемногу погружаться в чтение
avatar
начинал, мне он не понравился… и читая этот рассказ, вот не тянет меня туда. Кстати, он у меня даже не снесен, ведь))) так и стоят троем: моррка, облочка и фу, прАтивный Скай)))
avatar
зря… Морр лучшая игра с легендарной атмосферой, которой нигде больше не было и скорей всего нигде не будет. Кто то тут правильно сказал, что этот фанфик хорошо передает атмосферу Морра. Так и есть. А не играл вот и не чувствуешь. А поиграть все же стоит. Поначалу может через силу позаставлять себя, но потом поймешь и почувствуешь все. А Скай не противный. Лично мне он чем-то даже напомнил Морр… Хотя у него своя неповторимая атмсофера. В Обле же ее почти нету.
avatar
А не играл вот и не чувствуешь.
значит написано так?
не думаю, что я полюблю Морровинд… в постоянен в своей любви, мне ближе яркие и теплые краски Сиродила, природа та же))
А Скай холодный, неприятный, кровавый, и вода там пластиковая!
avatar
где эт она пластиковая? о_О
avatar
Вид у неё такой — искусственный… Ну, может, каждый по своему на это смотрит просто, мне вот она кажется такой… Именно потоки воды, а не водная гладь сама, сама водная гладь, особенно, если увести камеру от берега, что бы не видно было волн, то смотрится изумительно, пейзажи — красивые, стенки в фортах только уж тонюсенькие, к окну подойди, посмотри, внутри, когда будешь… скриншоты с пейзажами, конечно очень хорошо, но с персами((( Ну, мы тут как-то не о том говорим, хотя, поговорить же хочется))
avatar
ну не знаю)) у меня мало претензий к Скайриму. Я им очень доволен. Единственное, что я сильно надеялся, что города нормальными будут… Хотя бы как в Морре. Но они оказались мелкими, а деревеньки так вообще… Да и Винтерхолда почти нет.
avatar
В Винтерхолде же был Великий обвал, когда большая часть города обрушилась в море, только Коллегия Магов осталась стоять на своем куске скалы. Поэтому тут как раз маленькие размеры обоснованы. В остальном, как мне кажется, города не проигрывают по размеру Морре (если сравнить количество домов в Балморе и в Вайтране должно быть примерно одинаково), а насыщенность и детализация локаций на порядок выше. Единственное исключение — это Вивек, он очень здоровый, ему аналога в Скайриме конечно нет.
avatar
Про Винтерхолд знаю… Жаль, что еще одного полноценного города нету. Да не… Балмора определенно больше Вайтрана. И домов больше. Даже не считая помню по памяти
avatar
Балмора как-то похоже больше на поселение аульного или кишлачного типа… Но это я так вижу, уж, извините, пожалуйста! конечно, с обыкновенным Скинградом или Анвилем сравнивать нельзя, другая провинция, другие жители, обычаи…
avatar
Но это, конечно, у кого какие города, не Москва, конечно, не Москва… Я не буду спорить по этому поводу, что бы нам тут не переругаться из-за несуществущего мира. Я очень уважаю всех кто искренне любит Морру, и тех, кто любит Скайрим. Сиродиил, конечно, выглядит миниатюрней, для меня и изящней, по сравнению с остальными, но это уже вопросы к тем, кто нам представил его таким визуально))
Давайте ходить друг в другу гости!
Если нет возможности и желания общаться на форуме, надо попросить сделать персональные блоги!
У одного- Морровинд пусть будет, у другого — Скайрим, ву третьего, хоть у меня даже, Сиродиил, ну, и так далее))) И будем дружить семьями, хвастаться зарисовками, скринами и прочим, а можно и праздники Тамриельские отметить!)))))))
А то, что мы в комментах, разговоры не по сюжету и не по сути ведем?
avatar
А кстати идея очень неплохая. Кстати про Морровинд скажу. Когда я начал в него играть то по просту испугался. Я не понимал его и все. Но где то через год исследования мира слился с ним и породнился.
avatar
могу сказать, что затягивает любая из трех игр! но я просто отдаю предпочтение 4-й части, так как обитаю на сайтах именно по Обле! ну, и природа — там родная все же, и Героя можно очень тонко настроить бех всяких дополнительных модов на расы) в Морре — мне непривычно — чуждо, в Скае — холодно, елки… Никак не могу понять тех. кто выкладывает скрины своих персов купающихся в реках и озерах Скайрима. Наверное, я все- же имперец, хоть и играю альтмером))

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.