Дорогой богов. Часть 1. Капли огня. Глава I

Автор: deep, специально для .ru

Читать предыдущие части

Дети богатых родителей редко воспринимают военную службу как неотъемлемую часть своего образования. Мы были исключением – Ллариус и я не наигрались в детские игры «про войну», и уже к пятнадцати годам бредили провинциальными гарнизонами, древними крепостями и прочей армейской романтикой; Эвендис, довершавший нашу неразлучную троицу, всегда и во всем следовал нашему примеру – тем более что в этом возрасте следовать такому примеру нетрудно. В немалой степени наш настрой поддерживали очень популярные в нашей среде книги, посвященные естествознанию и истории (как древней, так и новой). Золотая молодежь в Киродииле считала правилом хорошего тона выкопать где-нибудь в библиотеке всеми забытый манускрипт эпохи … и зачитать его на очередном сборище – а такие сборища в метрополии проходили регулярно и интенсивно. Впрочем, уже упомянутая новая занимала нас сильнее – то, что произошло когда-то, хоть и было овеяно прошедшими тысячами лет, воспринималось слегка отстраненно; иное дело – рассказы о событиях совсем недавних (хотя тогда срок даже в десять лет казался нам весьма значительным).

Так или иначе, прочие наши сверстники довольно быстро переболели «академической лихорадкой» и, когда пришла пора определять свою дальнейшую судьбу, проявили редкостное благоразумие (а за иных это благоразумие проявили родители); вероятно, поэтому слушатели Академии военной службы никогда не были особенно многочисленны. Перспектива службы при дворе Его Императорского Величества, конечно, льстила тщеславию как самих обучающихся, так и тщеславию родителей; но ведь всегда оставалась вероятность оказаться где-нибудь на задворках Империи, в … или даже, не дай бог, в Морровинде…

…но именно за этим мы и пришли в Академию. Легендариум острова Вварденфел будоражил наши умы так же, как и в отрочестве, и возможность ступить на землю Морровинда была для нас чем-то сродни возможности лицезреть мощи святого Тибериуса для верующих имперского культа. Прибавьте к этому оставшуюся в неприкосновенности страсть к военному делу – и вы поймете, почему неразлучная с детства троица успешно справилась со вступительными испытаниями, тяжелой (как физически, так и интеллектуально) программой и еще более тяжелыми испытаниями для выпускников.
Вечернее небо заливало площадь перед Академией смешанным светом падающего в море солнца и двух лун, видимых сегодня особенно четко – в этот день летнее солнцестояние совпало с полными фазами обоих ночных светил. Выстроенные вдоль стены шеренги молодых офицеров напоминали издалека цепочки звезд, которые некий аккуратный гигант подровнял линейкой – блики на безукоризненно начищенных шлемах и наплечниках были хорошо видны. По крайней мере, так мне потом рассказывали – сам я в этот момент стоял, сомкнув пятки и раздвинув носки, прогнув спину и втянув живот – словом, стремился не сильно отличаться от древка штандарта, который держал в правой руке. Начальник Академии завершал свою напутственную речь:

— …и я надеюсь, нет, я уверен, что вы с честью пронесете звание офицера Империи через все годы своей службы. Офицеры! Да, теперь я могу называть вас так. Офицеры Империи! Пусть все ваши усилия будут направлены на благо Его Императорского Величества, нашей горячо любимой Империи, и нашей единственной и святой Веры! Служите им честью своей, словом и делом своим, и пусть победа всегда будет с вами!

Грянул гимн, и короткое вступление едва не потонуло в аплодисментах, перелетевших площадь и обрушившихся на стройные ряды… да, теперь уже офицеров Его Императорского Величества Уриэля Септима VII армии. Толпа родственников, знакомых, зевак и официальных лиц неистовствовала, матери утирали слезы, да и некоторые отцы – что греха таить – роняли соленые капли на нарядные плащи и мантии. Глава кабинета министров улыбался из ложи, приветливо помахивая нам через головы, и позже говорили, что сам Император появился там – только на мгновение, наверное, просто взглянуть на нас и прошептать что-то теплое, неслышное даже стоящим за его плечом – но мы ничего этого не видели и не слышали. Пятьсот глоток перекрывали восторженным ревом все – и толпу, и оркестр, и хлопанье штандартов на сильном, теплом вечернем ветре; пятьсот животов напрягались согласно, бросая в прозрачное небо над площадью слова гимна:

Сила и доблесть дорогами трудными,
Тяжкими битвами, в памяти славными,
Солнцем сияющим, лунами чудными,
Клятвами верности – самыми главными –

Предуготовят пути Императору,
Славному дома Септимов отпрыску.
Песни бардов, речи ораторов –
Славы его вместят лишь отблески.


Голова моя совершенно опустела, слова падали в нее, как в колодец, и долго еще гремели о стенки; и только где-то в дальнем уголке билась живая, но разорванная мысль: «Присяга… да, была… а теперь? Что? Ах, да… Бал… Еще пять минут…».

Стройными рядами мы покидали площадь, уходя в казармы – выпускной бал предполагал неформальную обстановку и одежду ей под стать. Впрочем, мероприятие оставалось официальным, и парадная мантия была минимумом допустимого. Идеальным вариантом считалась полувоенная версия – плащ легионера, высокие сандалии, белая юбка с красным рантом, и в тон ей – рубашка с эмблемой Академии на груди. Комплекты одежды уже лежали на наших кроватях, их мы подбирали еще утром, и всего через десять минут после того, как последний выпускник покинул площадь, все уже снова собрались перед казармой. Бешеное напряжение парада только начинало отпускать, и мы было выстроились в две шеренги – по укоренившейся привычке. Отрезвил нас голос откуда-то с правого фланга:
— Готовы? Равняйсь! Смирно! А теперь разойдись! Мы уже не на параде, все уже, спокойно…

К небу взлетел многоголосый шум: слышно было, как беззлобно шлепали по стриженой голове неожиданного командира; как неподалеку компания принялась строить планы на ночь – первую свободную ночь за четыре года учебы; Эвендис рассмеялся и, подпрыгнув, повис у нас на плечах – мы с Ллариусом едва удержали здоровяка, и тут над плацем пролетел далекий и оттого почему-то печальный зов трубы. Гвалт моментально стих, и пять сотен новоиспеченных офицеров быстро, но без лишней спешки направились к главному зданию Академии – в колонный зал, приводя себя в порядок на ходу.

Пройдя через величественную арку главного входа, мы вступали под сень колоннады, видевшей тысячи подобных нам; она была свидетельницей основания дома Септимов, видела она и прежнюю династию; порой под эти своды вступали те, перед кем впоследствии открывались двери тронного зала Императорского дворца, и порой из этого зала выходили покорители новых провинций; случалось, впрочем, что именно отсюда начинали свой путь в историю предатели, трусы и убийцы. Сегодня древние колонны были задрапированы пурпурными полотнами с золотыми краями, и золоченые нити бахромы касались каменных плит пола, отполированных за столетия до зеркального блеска. Под сводами зала, ярко освещенные сотнями светильников, висели знамена Императорского дома; я шел, опустив голову, и следил за их отражениями в огромном черном зеркале, по которому ступал. Проход между колоннами был пуст, и было ясно, что вот только сейчас, для нас, его освободили толпы гостей – теперь они занимали все пространство между колоннадой и стенами, а по проходу степенно вышагивали вчерашние курсанты. Подняв глаза, я как-то неожиданно поймал взгляд своего наставника – и мы обменялись улыбками.
Первый танец вечера… Конечно, я отыскал в толпе Тристанию, и она, разумеется, не отказала мне – мы кружились в изысканном танце в круге света, и вокруг нас сотни пар открывали выпускной бал – первый танец вечера… Выпускник и его дама сердца. Она улыбалась мне, и я видел, что она горда за меня, но еще больше – за себя, и она стремилась показать – всем, чтобы видели – смотрите, он выбрал меня! Я сводил брови так, что судорога подкрадывалась к мышцам, и вел ее сквозь вихрь танцующих твердо и уверенно – суровый, несгибаемый, истинный солдат, мне только двадцать два, и я мальчишка в глазах ветеранов – но я уже солдат. За столом в углу, рядом с колонной, сидели ее родители – я не слышал их слов, да и не нужно было слышать, чтобы понять: они не могут не восхищаться нами; идеальная пара – стальной штык и нежный розовый бутон, и ее темно-зеленое – под цвет глаз – платье летело над ее белоснежными туфлями, и ночь казалась светлее дня…

Мы смотрели на ночной город с балкона на вершине самой высокой башни Академии – в этот вечер нам была открыта дорога в каждый уголок альма-матер, и размытое сияние тысяч фонарей закрывала от меня сеть ее черных волос, и здесь – над столицей, над Империей, над всем миром – мы поклялись быть вместе до того момента, когда взорвутся все звезды; до того дня, когда вскипят океаны; до того часа, когда мы перестанем быть. Тогда, стоя над тысячами живущих, над их мечтами, страхами и надеждами, она обещала ждать меня, жить ради меня, и помнить меня – всегда. Мы целовали друг друга, склонившись над пропастью, и ветер летел нам наперерез, и небо опрокидывалось навзничь, и луны теряли свое величие рядом с ее темно-зелеными глазами…

Я плохо помню, как вернулся в казарму – меня шатало, и заснуть оказалось почти невозможно – только с рассветом я ненадолго забылся в зыбкой дреме. Легкие руки владыки мира грез охладили мой разгоряченный лоб, и постепенно мысли мои успокоились, потекли медленнее, и вот наконец я уснул, и меня укутала чернота без просвета – сегодня я спал без снов.

Было уже довольно поздно, когда меня растолкал Ллариус. Новый день встал над Киродиилом, и он нес нам перемены в судьбе – сегодня нам предстояло распределение по местам службы.
Встреча в канцелярии, короткое ожидание в очереди, нервы, приемная. Наконец, мы трое стоим перед председателем комиссии, и он внимательно изучает наше коллективное прошение, поднеся лист пергамента к самым глазам – он близорук.
— Так-так, молодые люди. ? Вы уверены? Я бы рекомендовал вам как минимум посоветоваться с близкими.
— Тут нечего советоваться, — Эвендис прямолинеен и взволнован, как обычно, — все решено.
— Мнэ-э… А вы, уважаемые? Столь же тверды в своих намерениях?
— Да! – ответили мы с Ллариусом. Хором, как обычно.
— Хорошо… Подождите в приемной. Вас вызовут.
Мы вышли за дверь, нашли свободную скамью и сели.
— Старая перечница. «А вы уверены?» – передразнил председателя Эвендис, довольно точно скопировав густой голос старца. Мы с Ллариусом улыбнулись, но как-то натянуто – сейчас за украшенной резьбой деревянной дверью решалась наша судьба на ближайшие десять лет, и забыть об этом не получалось. Разговор, не начавшись, увял. Впрочем, молчание даже не успело затянуться – в приемную выглянул секретарь комиссии и назвал наши имена. Ллариус коротко выдохнул, я сжал челюсти; Эвендис же просто двинулся в сторону двери, но настолько убедительно, что попавшийся на дороге сержант караульной службы прижался к косяку и вытянулся в струнку – только кожа доспеха заскрипела.

— Та-ак-с. Могу вас обрадовать, молодые люди, — председатель неторопливо, вкусно проговаривал слова, и его баритон вызывал слегка неуместные пищевые ассоциации, — в легионе Лунной Бабочки, дислоцированном в Балморе — это юг Вварденфела – имеется вакансия. Впрочем, если быть точным – две; еще одна – это помимо ныне пустующего места командира щитоносцев. Тамошний командир легиона прислал прошение об отставке. Прислал давно, еще года два назад. Одного из вас мы можем направить туда – но потребуется уладить ряд формальностей. В частности, командиром легиона может быть только капитан – вы же пока еще лейтенанты… Есть также место интенданта в легионе Радужной Бабочки – это Альд`Рун, несколько севернее. Итак, что скажете?
— Господин председатель, не могли бы вы направить нас с Регисом, — жест в мою сторону, — для совместного прохождения службы в легион Лунной Бабочки? – в голосе Ллариуса прозвенел металл, и он в упор поднял взгляд на председателя, будто выстрелив из тяжелого арбалета.
— Решительный молодой человек, — старик благосклонно засопел, — пожалуй, я буду рекомендовать вас на досрочное производство в капитаны. Ваши документы? Да, вижу, вижу. Что ж, ваши дела я направлю куда следует. Результатов можно ожидать примерно через неделю. Да, а как же вы?
Эвендис вопросительно посмотрел на председателя.
— В легион Радужной Бабочки?
Эвендис на секунду задумался, а потом отчаянно кивнул.
— Хорошо. Что же, до свидания, молодые люди. Желаю вам удачи… Говорят, в Морровинде без нее никуда.
— Всего хорошего! – мы, как по команде, развернулись и покинули зал заседаний.

— Эвендис, не переживай. Ты же сам знаешь – не такой уж большой остров Вварденфел. Будем, можно сказать, соседями, — мы с Ллариусом уже перепробовали все варианты утешений.
Но толстяк тяжело переживал предстоящую разлуку. Мы сильно подозревали, что немалую роль в этом играла предстоящая ему служба на должности интенданта, но тут уж мы были бессильны. Втайне я был благодарен Ллариусу за вовремя проявленную инициативу – к Эвендису я относился хорошо, но из них двоих для десяти лет совместной службы выбрал бы все же Ллариуса. Так или иначе, ожидая решения по нашим делам, мы потихоньку паковались, порой на ходу вспоминая, что в отдаленном гарнизоне вполне может пригодиться небольшой запас мыла; или что десяток книг – это не так уж и много, и в библиотеке Академии эту пропажу вряд ли заметят. Неделя прошла относительно быстро, и положительные резолюции на наших личных делах стали хорошим ее завершением.
Прощание с родиной было кратким – дальше третьей таверны мы не ушли, заночевав там же. До начала пивного турне я успел нанести визит в садик возле уединенного, небольшого особняка на окраине города. Слуги видели под сенью цветущих кустарников два силуэта – мужской и женский; она стояла, опустив голову, а он, опустившись перед нею на колено, осторожно держал ее за руку… Впрочем, не прошло и получаса, как я снова перепрыгнул через живую изгородь и почти бегом направился в сторону центра города, на ходу пряча во внутренний карман маленький квадратик шелковой ткани.

Раннее утро застало нас в порту. Дорожные мешки, сваленные на досках причала, резкий запах рыбы и морской соли, серые, как всегда на рассвете, лица – корабль выходил в море с отливом, и я сидел, свесив ноги над водой, и следил за игрой бликов на мелкой – но это здесь, в бухте — ряби.

Читать продолжение

8 комментариев

avatar
Это произведение впервые публикуется. Особенно рекомендую тем, кто сам пишет, есть чему поучиться. Всего 8 глав, будем выкладывать постепенно, а то всё сразу не интересно.
avatar
Действительно материал очень интересный. Послужит отличным примером для авторов.
avatar
Да… Не каждый так может писать. Надеюсь выкладывание не затянется=)
avatar
Текст уже похоже написан. Надо только выложить
avatar
Замечательно, прочитала с большим удовольствием, и уже выложено продолжение… спасибо.
avatar
идеальная пара – стальной штык и нежный розовый бутон — это какой такой штык? О_о
avatar
я представляю что-такое штык, но не знал, что в тес есть ружья…
avatar
так и мне не помешал, и по сути не резануло потому, что — современно, так и представляется выпуск в каком-нибудь нашем военном училище) только не хватает торжественного прохождения строем и бросания монеток.
но вспомнив, что это все-таки С(К)ироди(и)л, вот и обратил внимание) Написано красиво, ничего не скажешь)

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.