Алтарь зимы. Фанфик о четвёртой эре.

Алтарь Зимы — рабочее название моей работы, посвящённой событиям, что могли бы произойти лет через пять после окончания событий в Скайриме. Братья бури победили, империя трещит по швам от тяжёлой поступи нового драконорождённого. Доминион готовится к новым завоеваниям и собирает силы, не брезгуя помощью даже…

Уже написано 3 главы, вычитал их пару раз, знаю, ошибок много, да и текст пока недалёк от черновика, многое будет изменяться со временем. Но ИМХО, читать можно)

Тест содержит сцены насилия и прочую мерзость)


Часть 1
Стирк содрогается

Глава 1
В которой главный герой получает билет домой, так и не поняв, что же происходит вокруг

Темериус! – заорал Диджито, или просто Четвёрка, пытаясь перекричать неистовый шум моря, скрип корабельного корпуса и оснастки, нещадно трепаемых ветром и волнами, а также галдёж десятка роскошно, но неаккуратно одетых мужчин за столом в каюте капитана.
– Где тебя черти носят, ублюдок мелкий! – повысил над общим ором свой голос Энтитулатис Перитуракуэ, именуемый тут Хоркером.
Сердце Темериуса на миг упало в пятки, когда он услышал из-за приоткрытой двери нетерпеливые голоса его боссов. Подцепив эту дверь ногою, парень, тяжело дыша и отдуваясь, вкатил тяжеленную, запечатанную амфору с палубы в наполненную дымом курительных трубок просторную каюту. Как только дрожащий свет ламп заиграл на расписных боках амфоры, сидящие за столом раздались диким, пугающим, но торжествующим ором.
– Темериус, слоад тебя сожри, ты где шлялся, паршивец! – проорал хриплым басом Четвёрка. Ещё мгновение, и наш хозяин, капитан Н‘Деге приказал бы накормить тобою акул! Сидящие за столом загоготали, а громче всех гоготал Н‘Деге. В подтверждение своего благосклонного расположения к гостям, он, продолжая хохотать до слёз, швырнул в Сверчка, (а так все называли парня уже третий год), швырнул Сверчку в голову огромной полуобглоданной говяжьей костью. К его удивлению, кость не свалила парня с ног, а напротив – он, ещё только что выглядевший беспомощным, выдохшимся, словил угрожающих размеров снаряд прямо на лету. И тут же отступил к порогу, на своё место, чтобы насладиться нежданным угощением.
Капитан, только что заливисто смеявшийся, помрачнел. Четвёрка как раз распечатывал драгоценное содержимое амфоры, насвистывая несуразную мелодию, когда Н‘Деге склонился к уху Хоркера. – Вы что же, совсем охренели? – нещадно разбрызгивая слюну, прошипел капитан. – Вы видели его реакцию? Его ловкость? Клянусь туманом, он вас… или даже нас… всех когда-то порешит, может даже – сегодня. Я говорю, убейте волчонка, нам не нужны имперцы на борту, ни в каком виде не нужны, и мне плевать, что этот паскудник ваш личный раб, слуга или любовник…
– Потише, потише, капитан, – толстая, как знаменитая нордская колбаса, рука Хоркера отстранила от своего уха источающую смрад перегара физиономию Н‘Деге, – твоя подозрительность одобрительна, но малый поклялся Талосом служить нам до своей смерти. Он из уважаемой семьи, родственной Септимам, их клятвы да что-то значат. Да и знаешь – имперец, ползающий предо мною на коленях меня делает очень весёлым. Понимаешь? – Хоркер улыбнулся, и в его улыбке было не больше дружелюбия, чем в улыбке настоящего полярного зверя.
Четвёрка, тем временем, закончил разливать красное колоквианское вино по золотым кубкам, и разговоры сразу прекратились, сменившись гулом продолжающегося застолья. А Сверчок, сидящий у самого входа на грязной подстилке, принялся объедать остатки плоти со снаряда, которому, к его счастью, не повезло достигнуть цели.

Вы считаете, что утро наступает тогда, когда оранжево-желтый диск солнца отрывается от горизонта? Утро для Темериуса наступило тогда, когда тяжёлый ботинок врезался ему в рёбра.
– Вставай, крыса! – что-то громко зашумело над ухом парня, после чего последовал ещё один болезненный пинок. – Иди, отрабатывай свою жрачку, слоадова слизь!
Чтобы избежать новых пинков, пришлось встать и двигаться в том направлении, куда его почти что бросила бревноподобная рука, очевидно, надзирателя. Осилив лестницу, Сверчок наконец попал на палубу, где было посветлее. Азура уже украсила горизонт по правую руку от носовой мачты, предвещая приход солнца на небосвод. По левую руку и впереди чернела огромная чёрная клякса, протянувшаяся почти на весь горизонт – берег! Подзатыльник, немедленно отпущенный выбравшимся из трюма надзирателем повалил парня на палубу, прямо под ноги одного из хаотично спешащих по своим делам матросов. Хрустнули отдавленные пальцы и Сверчок взвыл, но новый пинок под рёбра заставил его замолчать и подняться.
– За работу, крыса! Поработаешь нормально – и тогда я тебе всыплю десять ударов кнута, плохо – пропущу под килем! – проорал прямо в лицо Темериса надсмотрщик за рабами, огромная образина с мимикой голодного медведя. Парень тут же схватился за несколько колец каната, который тянули пара надрывающихся от натуги матросов, и, приподняв свой край над землёю, поплёлся за матросами, подальше от человека, которого он прозвал бы «Вонючеротым медведем». Ведь, признаться честно, он не принадлежал ни капитану, ни кому другому из моряков, а на корабле он плыл впервые в жизни, да и то – в качестве слуги человека, именующего себя Хоркером.
Тем не менее, канат вскоре был доставлен в пункт назначения, и матросы, неожиданно и невольно выручившие Сверчка из передряги, разбежались кто куда. Сверчок уже хотел скрыться с глаз долой – как ему в руки кто-то пихнул край лебёдки и приказал тянуть… В общем, в течении часа Сверчок занимался самыми разными работами, о назначении которых он не имел понятия, не обращая внимания на сияние пламени на вершине приближающегося маяка, разгорающийся на востоке рассвет и на жуткое чувство голода, раздирающее желудок на части. Ведь пьяные господа «Корусы» опять забыли покормить своего высокородного слугу.
Справедливость была восстановлена тогда, когда «Имперская шлюха» (а именно так капитан Н‘Деге обозвал свою посудину) подошла к пирсам Стирка. В момент апофеоза самозабвенного труда Сверчка, Лиса, член банды Корусов, недвусмысленно встала между ним и очередным мешком, предназначенным к разгрузке, не обращая внимания на кишащих вокруг рабов и их смотрителей. Попытавшемуся открыть свой вонючий рот мордовороту она адресовала один взгляд, исполненный презрения, после чего тот, сплюнув, ушел восвояси по неотложным делам.
– Сверчок, какого хера ты тут делаешь? – громко поинтересовалась она, – Ты должен помочь господам одеться! – резко добавила она, хотя Сверчок в её глазах читал иное.
Спотыкаясь, парень поплёлся за женщиной – невысокой и не низкой, не полной и не худой… обычной с виду женщиной, наряженной в кожаную жилетку поверх белой просторной шелковой рубахи и хаммерфельские плотные шаровары, типичный наряд богатого искателя приключений. Или знатного пирата.
Сборы Хоркера и компании к выходу в город напоминали сборы рыцаря перед его отправкой в неизбежный бой: сам Хоркер потребовал облачить его в кольчужную рубаху и панцирь, на голову господин соизволил выбрать рогатый стальной шлем из отборных грузов на продажу, благо, их владельцами «Корусы» и являлись. Четвёрка оделся полегче, в лёгкую кожаную броню, но Сверчёк очень долго её подгонял, полировал его оружие… в общем, выполнял типичную работу мальчика-оруженосца, к которой он успел привыкнуть за короткое время его обучения в Скайриме.
Сон сковал разум парня, но и его остатков хватило на то, чтобы машинально выполнить свою работу, машинально, в забытьи протопать за своими «хозяевами» в кают-компанию, чтобы неожиданно плотно и вкусно позавтракать. Сытная каша окончательно притупила сознание парня, но привычка, выработанная пинками и подзатыльниками, не позволила ему упустить тот момент, когда четвёрка его спутники окончили трапезу за столом.
Яркий солнечный свет и запах твёрдой суши – говна, гнилой рыбы и полевых трав, подействовали на парня отрезвляюще, и он смог оценить обстановку вокруг, пока собачонкой бежал вслед за уверенно спускающимися по трапу господами. Порт находился в глубине довольно широкого залива Абессинского моря. С одной и другой стороны залив был зажат невысокими, но довольно крутыми скалами. На широком песчаном пляже между водой и скалами люди выстроили массу всевозможных складов для товаров и бараков для рабов. Вход в залив преграждала невысокая, но массивная каменная стена, глубоко выдающаяся в море и загораживающая чуть больше половины всего залива. Венчала стену довольно высокая, но видавшая виды башня, наблюдающая за прибывающими в порт кораблями. За ближней стеной на некотором расстоянии виднелась ещё одна, вдающаяся в воды залива с противоположного берега. На скалистых склонах повсюду виднелись разного рода сооружения – как полуразрушенные руины фортов и башен прошлых хозяев острова, так и вполне новые стройные наблюдательные пункты пиратов острова Стирк.
Как только четвёрка знатных господ ступила на портовую мостовую, сойдя с широкого трапа, к ним подбежал подозрительного вида каджит (хотя, видимо, все каджиты выглядят донельзя подозрительно) и назвал Хоркеру какой-то совершенно нечленораздельный пароль. Хоркер кивнул и пробубнил условленный ответ, содержание которого, можно надеяться, не пригодится читателям. Да и за то время, пока повесть будет опубликована, пароли пиратов острова Стирк изменятся на новые…
Дальше Сверчок помнил дорогу в экипаже, где он восседал сзади среди багажа. Ведь грязного и вонючего раба брать в кабину никто не захочет, а в те дни он был весьма грязен и отвратительно вонюч, извините за откровенность. Вы не поверите, как приятно после трёх месяцев морских путешествий наблюдать за тем, как море всё дальше и дальше отдаляется от вас, как скрываются за поворотом вонючие доки, а воздух очищается от портового смрада. Но когда четвёрка лошадей наконец втащила карету на вершину прибрежных скал, петляя по извилистой, но ровной и широкой мостовой, как только горизонт раздвинулся, чтобы вобрать в себя весь порт, все его маяки, склады и даже корабли на рейде в нескольких милях от каменных портовых врат, весь этот широкий, ставший почти игрушечным и совершенно не вонючим мир, в одночасье сжался до крохотного квадратика света впереди, Вновь вернулась вонь – карета внезапно въехала в город, миновав широкую и тёмную городскую браму, так нежданно и нагло отрезавшую путников от любованиями красотами природы.
Теперь они ехали по центральной улице Стирка, давя колёсами лошадиные лепёшки, приковывая взоры громил, прогуливающихся компаниями по центральному проспекту в поисках борделя подешевле, выпивки похуже или просто драки с себе подобными любителями приключений. Ввиду того, что чуть менее, чем каждый дом на этой улице оказывался или борделем, или кабаком, или и тем, и другим сразу, задача эта была для матросов и шатающихся в праздности солдат и матросов Стирка была нелегка. Вот карета прогремела мимо двухэтажного высокого здания, на крыльце которого, закованные в цепи и кожаные ремни, танцевали совершенно обнаженные девушки. По обе стороны от входа с самодовольным видом красовались два бугая, своим видом давая понять, что товар в их борделе бесплатно лапать не получится. За этим борделем последовал следующий, трёхэтажное здание с серой неброской вывеской, под крыльцом которого лежал то ли труп, то ли мертвецки пьяный посетитель. По другую руку также виднелись бордели и кабаки, похожие друг на друга и, в то же время, совсем разные. Этой улицы бы устыдились даже самые похотливые данмеры, и Темериус смотрел на неё не скрывая восхищения и омерзения несколько минут, пока карета не начала поворачивать вправо. Бордели остались позади, а местность оживилась ещё большим количеством бесцельно блуждающих матросов – эта улица была посвящена исключительно пьянству. В отличии от тихих, можно сказать даже – строгих зданий борделей, кабаки источали запахи жареного мяса и овощей, прокисшего вина, блевотины и чего-то похуже. Над всем этим возвышалась огромная каменная громада внутренней крепости, поднятая на десятки футов над остальным городом, словно желая покрасоваться своим величием на фоне суеты гуляющих матросов.
Из уроков истории Темериус помнил, что в конце третьей эры, остров Стирк был захвачен злобными даэдра, которые перебили всех людей на нём. Всё, что было построено людьми, было разрушено, кроме этой крепости, которой посчастливилось устоять под под натиском младших даэдра, пытавшихся её обрушить. Говорят даже, что огонь, холод и молнии, что даэдра бросали на стены замка, только сделали их крепче… Это только слухи, но серая громадина позади кареты каким-то образом внушала трепет и уважение.
Они остановились у одного кабаков, недалеко у внешней стены. Посетители, вышедшие помочиться или для каких-то иных целей, с кровожадным интересом разглядывали вновь прибывших. Дверцы кареты открылись, и из неё неспешно вышли Четвёрка и Кубок. Из окрестных кабаков неспешно выходили люди, заинтересовавшись гостями – мало кто заезжает в эти края на карете. Вслед за Четвёркой и Кубком, вставших по обе стороны от дверей кареты и сжавших рукояти мечей, показался Хоркер. Когда он, исполненный достоинства, ступил на мостовую, замершее было движение на улице вновь возобновилось – кто-то кому-то продолжил бить морду, вышедшие было на улицу пираты вновь стали расходиться по своим кабакам, да и прохожие, прямой, или витееватой походкой, в зависимости от степени наполненности вином, устремились прочь от «Морского коруса». Лишь несколько типов остались стоять на деревянном крыльце кабака, с вызовом глядя на прибывших на карете чужеземцев.
Бородатый, раздетый до пояса громила, смотрел прямо в глаза Хоркера. На его могучем теле красовались татуировки, изображающие какую-то непонятную белиберду. По правую руку от него, подбрасывая в руке метательные ножи, стоял молодой парень невзрачной внешности, одетый в серую тунику. Чуть поодаль, облокотившись спиною на стену, курил трубку человек, одетый грязно-чёрный плащ, тень от его капюшона полностью скрывала его лицо. Из-за угла дома, поправляя штаны и посвистывая, вышел ещё один человек в сером, его серый плащ был закреплён застёжкой в виде скарабея.
– А где же Святоша? – надменно спросил Хоркер бородача.
— Трахает очередную девку в каком-то борделе! – прогремел бородач. – Привет тебе, Хоркер!

В «корусе» было не многолюдно – заведения у стены посещались не так часто, как те, что расположены были поближе к центральной улице, но и публика в нём подобралась немного… тихая. Всегда есть те, кому не хочется шумной компании и беззаботного круговорота впечатлений, выменянных на золото Доминиона, септимы Империи или неполновесные монеты королевств Хаммерфелла. Посетители «коруса» сидели небольшими группами за тесными маленькими столиками и что-то тихо обсуждали, хотя от массы этих обсуждений стоял такой гам, что раб и рабыня, играющие на дудке и роскошной арфе, казалось, лишь беззучно имитируют деятельность. Возможно, так и было на самом деле, но проверять это было некогда – из наполенного дымом от кальянов и печей общего зала они быстро проследовали в узкий коридор, после чего спустились вслед за бородачём в подвал.
Подвал кабака представлял собою весьма просторное помещение, вырубленное в мягкой скале, на которой построен кабак. Стены, по-видимому, были укреплены магией, превращены жаром прикосновения огненной стихии в сплошные потоки камня, прямо в которые были вплавлены держатели для светильников, полки и прочие элементы оснастки. Я никогда не бывал в это кабаке, да и с магами я особой дружбы не водил, потому подвал меня тогда очень впечатлил. Тот, кого Темериус принял за мужчину, скинул капюшон, открыв свои короткостриженные волосы цвета золота. Всё ещё не вынимая трубки изо рта, передо мною стояла женщина, зрелый возраст которой угадывался только в выражении лица, движениях и прочих мелочах. Видимо, это и была Дымок, а стены подвала, очевидно, её работа, ведь она спец в огненной стихии.
Вдоль стен и на манекенах красовались лучшие образцы нордской стали и эбонита. В нишах в стене, за толстыми решётками, проглядывала пара манекенов, наряженная в стекло, чуть поодаль – манекен в редком из-за Красного Года, хитиновом комплекте, и даже – неполный комплект даэдрического доспеха. Темериус тут же остановился возле него и стоял до тех пор, пока не получил подзатыльник от Скампа, видимо, пропустив приветствие старых имперских шпионов на территории, неформально принадлежащей Доминиону.
– Сверчок, представься членам нашей банды, ты сам понимаешь, что мы должны знать всё друг о друге. Как тебя обучили, ты меня узнал?
– Ты – Скамп, специализация – вор, диверсант, яды… По легенде – ты норд, выходец из Драконьего Моста, три раза видел Довакина, участвовал в войне на стороне братьев бури…
— Достаточно, молодец. – жестко прервал его Скамп. – Хоркер, ты его неплохо вышколил? — пока Скамп перекидывался парой фраз с Хоркером, у меня вновь возникло чувство нереальности происходящего. Темериуса окружали незнакомые люди, которым до него нет никакого дела, вокруг на много сотен миль – ни одного друга, ни одного знакомого. Нигде в мире… Зато, над его головой толпятся Люди, которые причастны к гибели ни в чём не повинных Людей, помогают эльфам установить кровавое господство над миром, пропивая заработанные грабежами и работорговлей гроши…
– А какая у тебя история? – мысли Сверчка безжалостно отрезала Дымок, вынув изо рта трубку и вытряхнув её потухшее содержимое на каменный пол. Казалось, в её глазах полыхало то самое пламя, что придало форму этому помещению.
— Наша семья обеднела после Великой Войны – фермы были разрушены, людей повырезали чуть ли не в каждой десятой деревне, да и спрос сиродиильский бренди стал падать, ведь наши обычные покупатели теперь часто являлись врагами империи… В общем, отец смог жениться вновь на вдовушке из имперского города, занимавшейся контрабандой в мятежные провинции. Только у неё уже были свои дети, потому меня отправили в легион. Не солдатом, конечно, а на хорошее место – в офицерскую школу. Как-то раз нас отправили на «безопасное» патрулирование в Морровинд, где мы и попали в плен к Корусам. Когда вы узнали, что я из благородных, из рода, близкого Септимам, вы меня пощадили, дабы требовать выкуп. Я валялся у вас в ногах, целовал вам сапоги, вас это забавляло… В общем, выкупа отец так и не дал, зато вас по прежнему забавляет имперец-раб.
– Мы хотим его сломать и сделать из него безжалостного убийцу имперских мразей. – докончил Корус речь парня.
Нужно сказать, что в целом, до момента пленения, речь Темериуса была правдива, до момента, где отец отдал его в офицерскую школу. Вместо офицерской школы, куда ссылали всех бастардов, он отправил его, тайком от мачехи, в школу разведки, заставив Кого-Надо отправить парня «на самое важное задание, ведь не престало дальнему родичу императоров воровать письма у жирных коров, изменяющих своим мужьям-импотентам». Именно так он тогда сказал начальнику секретной службы при дворе мёртвого императора. Правильные слова, подкреплённые правильными деньгами, сделали своё дело, и так Темериуса впутали в эту историю.
Как бы там ни было, ему отводилась роль раба, но, хвала Богам, не грязного служителя выгребных ям, не грузчика и не сексуальной игрушки, а любимчика главаря довольно известной в узких кругах банды, торгующей контрабандным оружием и рабами. Почти все постоянные члены которой, а их не менее сотни, имею высокие офицерские звания в Империи и множество наград за былые операции.
Оказалось, что спать парню разрешено в подвале, чему он тогда был несказанно рад. Желая порадовать его ещё больше, Лиса предложила Хоркеру дать парню ключи от стеллажей, дабы он полировал доспехи и оружие в свободное от сопровождения Корусов время (а пробыть на Стирке Корусам предстояло около месяца). В этот же вечер он уснул с даэдрическим шлемом в обнимку, довольный как настоящий пират, добывший в своих странствиях ценные призы. Но стоило ему провалиться в сон, как ему приснились огненные реки и чёрные острова на них, его разрывали на части когтистые и клыкастые твари и пронзали мечом дремора…

Темериус проснулся от звуков шагов по лестнице. Вскочив, он мигом надел его на манекен, и когда дверь в подвал распахнулась, парень захлопывал решётку перед каменной нишей. В голове мутило от ночных кошмаров – то и дело перед глазами всплывали картины Обливиона… Он не знал, что прикасаться к таким артефактам без предварительной подготовки нельзя. В комнату вошёл бородач, имя которого было таким же суровым, как и он сам. Мясник – так его звали пираты, истинное имя его знали только в имперской специальной службе… а, может, и не знали вовсе. Сегодня он был наряжен в не в меру роскошные одежды, смотрящиеся на нём крайне нелепо. На теле здоровяка красовался яркий бордовый камзол, голову венчала треугольная шляпа. Шёлковая рубашка, лёгкая, как морская пена, кружевилась на его груди, застёгнутая так, что из её ворота пробивалась густая растительность. Но не такая густая, конечно, как его борода. Шелковых перчаток на его руках не было, но присутствовали кожаные без пальцев. Удобные для фехтования полутораручным мечом, висящим у него на поясе. В общем – одет он был по последнему писку местной моды.
Бородач окинул парня взглядом с ног до головы, поцокал языком, сделав незаметно некие жесты пальцами, сопровождающиеся слабым свечением. Одного его взгляда Сверчку было достаточно, чтобы понять, что Мясник узнал о его ночных кошмарах.
– На, переоденься! – он кинул на матрац тугой свёрток, — Через десять минут в общей зале, понятно?
Парень рассеянно кивнул, после чего Мясник стал удаляться. Но не для того, чтобы выйти из подвала. Он прикрыл входную дверь, за которой угадывались силуэты охраны, и, без предупреждения взмахнул рукой. Темериус, руководствуясь рефлексами, начал падать на пол, но слишком медленно, — синий сгусток света попал ему в ногу, в ноздри дохнуло могилой, а по телу пробежала судорога. В тот момент, когда он упал на пол и сделал перекат, ухмыляющийся Мясник, развернувшись на каблуках, открыл дверь и вышел. Тут парень осознал, что головная боль и образы даэдра его покинули.

Как сказала Лиса, да и как Сверчок знал из книг, в этих краях такая погода случается нечасто – неумолимо палило солнце, воздух, наполненный испарениями, дрожал и танцевал, наполняя пустынную улицу движением. Жара стояла неумолимая, но Корусы вдесятером шли по зловонной улице прочь из кварталов развлечений. Редкие прохожие, что попадались корусам на пути, либо спешили укрыться в тени борделей, либо покинуть город, спустившись к прохладному морю. Безделие, которым был всегда проникнут Стирк, никогда не заражало только лишь слуг и рабов, время от времени пробегающих там и тут, полуголых и голодных, увлечённых своими делами. Точнее, делами их господ.
Стирк, несмотря на то, что его отстраивали пираты, оказался маленьким городом с отличной планировкой. Открыто противостоящий Империи, населённый пиратами, презирающими любые формы порядка, Стирк был отстроен с умом. Каждый дом, каждая улица города, несли отпечаток общего замысла его хозяина – самозваного графа Стирка. Ни в империи, ни в Доминионе, никто не сомневался в его благородном происхождении, но Темериус помнил лекции в Школе, где бородатые инструктора излагали будущим Солдатам досье на этого графа – его род когда-то действительно обладал правами на этот остров, это было аж во второй эпохе. После присоединения Стирка к империи, хозяин этой земли получил титул графа Стиркского, но наследником его был объявлен граф Анвила и его потомки. Так что, после смерти последнего владыки Стирка, остров потерял свою автономию вплоть до нашествия даэдра. Сотню лет после этого он был необитаем, пока его не облюбовали абессинские пираты. Талморцы, желая заработать на слабости империи, отыскали перед Великой Войной наследника последнего графа Стиркского, дали ему кредит на покупку флота и наём головорезов… С помощью средств Доминиона, юный граф быстро подмял под себя местные банды и даже завоевал некий авторитет своей твёрдостью и справедливостью. Через него Талмор смогли подмять под себя большую часть пиратов, обеспечивая им почти явную поддержку в их рейдах против империи и Восточной Имперской Компании. Золото потекло на Стирк рекой, и «граф» смог отстроить на вершине холма над бухтой старинный город, сделав его блистательной столицей для своих подданных – пиратов всех мастей. Всех, кроме имперцев.
В отличии от большинства нормальных городов, Стирк ничего не производил. Стирк – тратил. Всеми возможными способами граф привлекал в город моряков и разбойников, обещая им покой, безопасность и развлечения, а это именно то, что нужно бессовестно богатым головорезам со всего Тамриэля – место, где можно превратить свои сокровища, спрятанные в грязных норах и выгребных ямах – в блеск роскоши и свободу от преследования.
Улица, на которой стоял «морской корус», была отдана на откуп владельцам гостиниц и кабаков. Высокие или низкие, деревянные или каменные здания тянулись вдоль слегка изогнутой дороги, уходящей ко внутренней стене города. Каждый владелец общественного заведения хотел чем-то выделиться – будь то черепа гигантов из Скайрима, сложенные на столике возле входа в гостиницу «Мёртвый покой», или же скелет огромного морского змея, искусно обрамляющий вход в таверну с пенящимися кружками на вывеске.
Когда они достигли центральной улицы, идущей от портовых врат до врат ремесленников, гостиницы и харчевни резко оборвались. К югу, на центральной улице на много сотен шагов вперёд виднелись бордели, ради которых многие пираты променяли восточные острова, принадлежащие, формально, Даггерфолу, на Стирк. Перед каждым вторым красовались изнурённые жарой обнаженные рабыни-имперки, каждый первый сиял всеми цветами радуги, украшенный безыскусными барельефами, изображающими сексуальные сцены с участием пиратов, богов и даже мифических животных.
Уходя на север, центральная улица неожиданно из улицы оргий и разврата, становилась улицей роскоши и торговли. Деля нижний город на две части, часть, что примыкала к району кабачников, улица преобразовывала в район торговцев. Темериус помнил план города, на котором дальше к северу была обозначена довольно немаленькая рыночная площадь. А со стеной верхнего города сожительствовали местные чиновники. В одно из таких имений Корусы и направлялись, дабы совершить то действо, ради которого они остановились на Стирке.
Без труда пересекши почти безлюдную центральную улицу, они пошли дальше в сторону высоченной стены Цитадели. Ещё одна стена, только поменьше, отделяла резиденции господ от суеты и разврата нижнего города. Над стеной мелькали верхушки деревьев в их садах да сияющие красной черепицей крыши имений. В конце концов, возле ворот одного из дворцов, корусы остановились, чтобы Дымок проверила по своим солнечным часам время. Удовлетворённая результатом, она кивнула Хоркеру, и тот властно постучал в смотровое окошко у массивных железных ворот дворца казначея.
На стук мгновенно отреагировали – послышались звуки взводящихся арбалетов и топот тяжелых сапог. – Около восьми человек у ворот, ещё, наверное, столько же – в здании… – пробубнил Четвёрка едва слышно.
Миг спустя, узкое смотровое окошко в воротах приоткрылось, и за ним замелькала человеческая голова, запрятанная в огромный, похожий на ведро шлем рыцаря.
– Чего вам надо? – неловко взвизгнув, спросил железноголовый, и, оценив взглядом стоящих перед ним, добавил: – …Господа?
— Передай своему господину, что корусы пожаловали. – в меру громко, но с некоторой опаской, проговорил Хоркер, при этом как бы небрежно, теребя рукоять своего меча. – И ещё одно скажи, не перепутай, железная башка: «в трактире «Корусы» выступает бард». Понял?
Железноголовый повторил за Хоркером эту фразу и, после того, как Хоркер одобрительно кивнул, окошко захлопнулось, а за воротами раздались тихие голоса и топот сапог. После этого наступило затишье, а десяток Корусов остались стоять у ворот казначея. По графскому закону, пять процентов стоимости товара, поступающего на Стирк, золотом или товаром, передавались в графскую казну. Сразу после разгрузки вновь прибывшего судна, портовые служащие тщательно описывали товар, по своим каталогам оценивали его, писали налоговые ведомости… бюрократическая машина, развёрнутая на Стирке, ничем не уступала имперской, талморской или какой-либо другой, потому иногда налог было проще заплатить… сразу, чем дожидаться завершения всех процедур. Тем более, что процедуры эти, при должном усердии проверяющих, могли тянуться много и много дней, а то и целый месяц.
Полуденные тени не успели заметно передвинутся, как воротами вновь послышался шум и, вскоре, тяжелые железные створки начали медленно открываться, являя корусам аккуратный внутренний дворик, украшенный стрижеными кустами и фруктовыми деревьями. Посреди двора красовалось небольшое озеро с фонтаном в центре, а на его рябой от брызгов поверхности отражалось трёхэтажное, украшенное колоннами, каменное здание резиденции графского казначея. В воротах корусов поджидал тот самый ведроголовый, а по бокам от дорожки выстроились пятеро рослых охранников, наряженных в доспехи из плотной кожи.
– Милорд Хоркер, мой господин готов принять вас у себя. – сообщил ведроголовый без поклона, – остальные должны оставить оружие на посту и ждать вас в парке, или же им будет отказано во входе.
Корусы переглянулись, явно не желая оставаться без оружия, но Хоркер воздел ладони в примирительном жесте. – Да будет так, как соблаговолил желать наш хозяин. – ответил Хоркер, пресекая возможные споры и пререкания среди своих спутников. Четвёрка первым направился внутрь, вслед за Хоркером, за ним последовали другие. Как только Темериус пересёк порог, за ним тут же стали закрываться створки, но слишком медленно, чтобы отрезать внутренний двор от звуков пустынной доселе улицы. А звуками этими были топот множества бегущих ног, которые, казалось, стремительно приближались к воротам. Корусы встали, словно вкопанные, оглядываясь вокруг, а охранники во дворе и на башенках на стене засуетились, кто поднимая арбалеты, кто вынимая их ножен мечи. Прошел буквально миг до момента, когда эти неуверенные действия охраны сменились паникой – те, кто были на стене, а их было около пяти человек – побросали в своё оружие и устремились вниз. Ещё миг спустя – в полузакрытые створки ворот один за другим повалили солдаты. Хоркер тем временем окликнул своих людей, и те последовали его примеру. Как, впрочем, и ведроголовый начальник охраны казначея, и его подчинённые, а именно – опустились на колени и заложили руки за головы.
Между тем, в ворота успели просочиться уже не менее трёх десятков солдат, носящих цвета графа – повязки на руках чередующихся зелёного и синего цветов. Пока ворвавшиеся во двор солдаты рассредоточивались по двору и брали находящихся внутри людей под прицелы своих арбалетов, в ворота шагнул человек, одетый в украшенные богатым золотым узором доспехи. В левой руке он держал шлем с гребнем, украшенным перьями тропических птиц синего и зелёного цветов, а за его плечами волновался сине-зелёно-полосатый плащ. Войдя, он безучастно оглядел пленников во внутреннем дворе и сосредоточенно устремил свой взор вперёд, в сторону имения. Ждать ему пришлось недолго – минуту спустя, солдаты уже вели под руки человека, одетого в богатые яркие одежды, и солнце играло бликами на его массивной золотой цепи.
Пока упирающегося и извивающегося, словно червь, толстяка под руки тянули к воротам, командир солдат, в поместье казначея явно без спроса, как бы невзначай, обратился к хоркерам: – Кто у вас за главного? – негромко произнёс генерал Айхор, как называют командира гвардии Стирка, уже немолодого мужчину-норда, имеющего, тем не менее, гордую осанку и весьма могучий вид, соратника графа почти с момент захвата графом острова и по сей день.
– Я. –отозвался Хоркер, взглянув Айхору прямо в глаза. – Прикажите вашим людям опустить арбалеты, или я буду требовать суда над вами на Великой Сходке. – выплюнул угрозу Хоркер.
– Если вы доживёте до Сходки, вы вольны судиться со мною столько, сколько вздумается. А сейчас… – тем временем, брыкающегося, бледного и возмущённого казначея, наконец, и бросили к ногам «генерала». Толстяк, не выбрав для себя определённой тактики поведения, принялся целовать ботинки Айхора и в то же время, разразился отборной бранью, в которой перемежались угрозы изнасилования, требования покинуть его землю и какие-то хлюпающее-хрюкающиеся звуки, годные сойти за мольбу о пощаде. Какое-то время генерал наслаждался унижением казначея, бретонца по имени Нимье, после чего развернул свиток, доселе припрятанный за воротом кирасы.
– Послушай, червь, указ нашего любимого графа! – свои торжественные слова он подтвердил пинком казначея в плечо, после чего тот куклой распластался на дорожке. – Повелеваю арестовать Нимье Деруани, казначея графства Стирк, начальника портов, держателя Казны Великой Сходки, верховного ревизора шерифств и хранителя одной из трёх Великих Печатей Стирка за государственную измену, неоднократные кражи из графской казны и Казны Сходки и вымогательство у членов Сходки. Сим лишаю Нимье Деруани его имущества, чести и права на оправдание. Повелеваю своему бывшему казначею признать свою вину на рыночной площади в третий час от полудня, после чего принять смерть от моей руки. Нижеподписавшийся, граф Стиркский, атаман Западных морей, Верховный капитан Великой Сходки Стирка. – дочитав, Айхор сложил пергамент вчетверо и спрятал в поясную сумку. – Признаёшь ли ты свою вину, или ты палачу сегодня предстоит потешить публику пытками?
Лежащий ниц Нимье приподнялся на ладонях и огляделся вокруг. Увидев задержанных Корусов, он направил на них свой палец, похожий на жирную сосиску и пискнул: – Это всё они, меня заставили, взятка за проверку груза… – казначей захлебнулся слюной, – у них с собой двенадцать золотых монет для меня… – прошипел он.
Генерал повернулся к Хоркеру и напрямик спросил: – Так ли это? Правда ли то, что вы пытками и принуждением заставили честного и порядочного Нимье получить ваше золото? Не дожидаясь ответа, он обратился к своим помощникам, одетым в чуть менее эффектную броню, но довольно роскошную:
– Этими я займусь сам, – кивнул Айхор в нашу сторону, – а этого немного поломайте тут, пусть расскажет, где он прячет золото и свою чёрную бухгалтерию. Не ломайте его слишком, он нам ещё пригодится на представлении через три часа. Когда всё выложит, тащите его к палачу, графу, видимо, не придётся марать руки сегодня.
Позеленевший от ужаса Нимье заорал: – Стойте, я всё расскажу! Не надо палача!..

Рассказывать, что было потом, было бы слишком утомительно. Взятку, предназначенную для удовлетворения жадности казначея, забрал генерал. Точнее, забрав всё золото, что имелось у Корусов с собой, тщательно занеся описание монет в журнал и заставив их в нём расписаться, даже Сверчка, несмотря на то, что его представили не иначе, как рабом. Граф, как объяснил генерал, не успеет принять провинившихся Корусов, но он от его имени выразил Хоркеру устное недовольство графа тем, что Корусы не соблюдают законов, потворствуют коррупции и разнузданности. Устным оно оказалось ещё от того, что генерал забрал меч Четвёрки себе, мотивируя сей поступок тем, что у меча оказался отличный баланс и превосходное качество стали. В общем, продержав корусов какое-то время в караульном помещении у ворот имения бывшего казначея, генерал отпустил их на все четыре стороны.

Когда они выбрались из поместья казначея и за ними закрылись железные врата, было уже начало четвёртого часа. Городской колокол отстучал в замке трижды совсем недавно. Улицы города были совершенно пусты – все зеваки, видимо, отправились поглазеть на казнь казначея. Но на девятерых вооруженных людей, членов узнаваемой скайримской банды, казалось, смотрели десятки пар глаз. Даже Хоркер нервно поёжился и стал озираться по сторонам, однако, никого не увидя, кивком головы дал нам знак следовать за ним.
– Мне это совсем не нравится… – пробормотал Святоша, нервно поправив свой серый плащ на своих плечах. – У меня ощущение, будто мы привлекли слишком много внимания к себе…
– У меня тоже… – тихо согласился Скамп, незаметно наклоняя голову, словно в такт своим шагам, на самом деле выискивая обладателя пронзительного взгляда, который ощущался всеми членами отряда. Кроме Темериуса, он вообще не понимал, что происходит, а о целях операции не имел никакого представления.
– Ладно, действуем по плану. – шепнул Хоркер, когда мы дошли до перекрёстка. – Только удвойте бдительность. – Дымок, Лиса и Мяскик кивнули и ушли на юг, в сторону борделей и порта. Святоша пожал руку Хоркеру и отправился в противоположную сторону, в сторону рыночной площади. Хоркер же и остальные продолжили движение в сторону их сосбтвенной таверны, сопровождаемые незримыми, почти осязаемыми взглядами неизвестных соглядатаев. Уже в таверне, ещё до того, как Сверчок успел доесть свою порцию риса с мясом, на кухню заявился Хоркер заставив кланятся до самой земли других слуг и рабов. Парень, конечно, тоже склонился в глубоком поклоне, а когда разогнулся, увидел, что Хоркер жестом манит его за собой. Они поднялись на третий этаж и вошли в комнату Хоркера.
– Закрой дверь за собой, внимательнее… – добавил он, намекая на то, чтобы парень проверил, есть ли в коридоре кто-то, кто мог бы подслушать разговор. Когда Сверчок убедился в пустоте коридора и повернул ключ в замке, Хоркер выдал ему толстый конверт, запечатанный печатью Корусов.
– Что это? – спросил парень.
– Твоё первое боевое задание. – тихо проговорил Хоркер. – Ты долен после заката с этим письмом проследовать к лорду Некано, владельцу гостиницы «Ровная земля», найти её ты сможешь идя на восток до внешней стены, после чего, на перекрёстке, ты должен повернуть направо, на юг. Понял? – Темериус кивнул в ответ.
– Вот второе письмо. – Хоркер извлёк из письменного стола ещё один конверт. В конверте что-то глухо звякнукнуло. – Это – твой билет домой. Ты должен найти капитана одного из кораблей, пришвартованных в порту, сказать, что у тебя есть золото и пообещать ещё, в случае, если ты доберёшься домой. Попробует тебя убить и ограбить… или ограбить и убить, не важно, в общем, как только станет жарко – беги в сторону квартала ремесленников, там найди кузницу Рамблака, забегай в её подвал– это будет твоё спасение.
Да, ещё одно. Второй конверт ты должен прятать… — Хоркер пожевал пустоту, – прячь, где хочешь, но разорвать его ты обязан… прилюдно, продемонстрировав зевакам содержимое, как-бы невзначай… после того, как ты выйдешь из гостиницы. Если тебе повезёт… – Хоркер совершенно игнорировал выражение лица Сверчка, – если тебе повезёт, до портового района ты не доберёшься, убегай, что есть духу. Всё понятно?
– Нет… – ошарашено закачал головой я.
– Так даже лучше для тебя. Если тебе удастся попасть на корабль — скорее всего, ты доберёшься туда, куда тебя направит письмо во втором конверте. Подробности тебя не касаются, но этот успех даст тебе право на повышение в службе, понял? – парень в ответ робко кивнул.
– Второй вариант, – продолжил шеф, – заключается в том, что ты сегодня ты будешь долго-долго бегать. Про подробности стоит упоминать сверх того, что я тебе сказал? – парень кивнул отрицательно.
– Вот и молодец. Ступай.

5 комментариев

avatar
Круто! Очень круто!
avatar
емае! чего ждешь? Давай еще 2 главы, что у тебя уже написаны скорей! реально интересный рассказ. такое здесь не часто
avatar
Не видел ответа, потому так долго)

Выкладывать куски романа перестал. Вот почему. Осенью я дописал последнюю из глав, и вступил на скучный путь вычитки и редактирования. Некоторые главы переписываю на 146%, кое-где меняю хронологию, стиль и так далее… От изменения кусков последних глав часто нужно править первые… Поэтому выкладывать сырой черновик я перестал…

Публиковать буду весь текст сразу, ибо в противном случае я своими полутора сотнями тыс слов займу весь сайт, выкладывая роман поглавно)
avatar
Ну будем ждать)) Лучше все же по главам как отредактируешь. Никто не против будет если ты весь сайт займешь))
avatar
А, все, решил внять советам и перенести действия романа из закопиращенной вселенной древних свитков в свою собственную. Мну убедили, что фанфики — это зло, болото и безысходность.

Всё дело в авторских правах. Если (вдруг) конечный результат оказался бы клёвым, отсутствие авторских прав лишило бы мну права на публикацию его где-бы то ни было(

Так что я теперь перенёс действия в новый, самодельный мир, с новой историей, мифологией и др. Так будет лучше :'-(

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.