Убить Стража

— Ирлин!..
Боги, только не это…
— Ирлин! Вставай!
Список вещей, которые я ненавижу. Пункт первый: пробуждения среди ночи.
— Ирлин, гуара твоего за ногу! Поднимайся, быстро!
Продирая глаза, я даже, кажется, слышу, как скрипят веки. Пространство вокруг нехотя обретает очертания, и я вижу сердитую физиономию Дункана, нависшую над моим гамаком. На ней тут же появляется издевательски-довольная усмешка. Сволочь.
Пункт второй: Дункан.
— Чего тебе? — бурчу деревянным спросонья голосом.
— Деньги, Ирлин! Куча денег! Собирайся быстрей, нас ждут!
— Какие, к шигоратовой матери, деньги, Дункан? — я готов его прикончить. За его руку, непрерывно трясущую меня за плечо, за нетерпение в голосе, за этот энтузиазм в глазах… Переминается с ноги на ногу, пляшет на месте – того и гляди, пар из ушей повалит, что у твоего центуриона. — Ты пьяный что ли? — спрашиваю.
— Эльф, если ты через минуту не вскочишь, я самолично оболью тебя водой из дождевой бочки!
— Попробуй только… — зевая, поднимаюсь на ноги. Натягиваю одежду. Обольёт запросто, с него станется. Дункан – самая честная в мире сволочь. Как ни крути.
— Потом пожрёшь! — он за руку оттаскивает меня от котла и выволакивает на улицу.
Пункт третий: проливной дождь.
Пункт четвёртый: слякоть на дороге. Ноги, увязающие по самую лодыжку.
Пункт пятый: мой дом, выстроенный на отшибе цивилизации. Мой дом, вынуждающий меня сейчас мёрзнуть, и мокнуть, и шлёпать по грязи, пока нестройный дуэт ливня и раскатов грома тщетно пытается заглушить недовольный рёв в моём желудке – и всё это сопровождается безостановочной болтовнёй Дункана, разбудившего меня посреди этой треклятой ночи. Мой дом… оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него… поздно. Его уже не видно, скрыт за непроницаемой вертикальной пеленой. Прозрачный намёк матушки-судьбы, знак свыше. Назад дороги нет. Занавес сброшен, чтоб его…

***

Город встретил меня кривой полуухмылкой на застывшем лице трупа, брошенного в двадцати шагах от ворот. Очередная молния прорезала небо, осветив колотую рану точно там, где у бедолаги раньше было сердце. Огромная лужа крови на земле довершала картину.
Вокруг мертвеца стервятниками кружили два стражника, силясь отыскать в его карманах что-то ценное – судя по тихому переругиванию, безуспешно. Не удивлюсь, если именно они его и закололи: жалкие торгаши Хлаалу не в состоянии вбить в головы своей гвардии самые элементарные понятия о чести и достоинстве.
— Эй! Ты! Помоги нам оттащить труп! Сто дрейков дам!
Это он что, мне?
— Ты, в плаще! К тебе обращаюсь!
Запачкаться боишься, страж порядка? Не моя печаль…
Привычным движением ныряю в тень и прячусь за пеленой дождя. Помогать этим падальщикам нет никакого желания, пусть и за деньги. Я промок, замёрз, устал и проголодался, посему путь мой лежит прямиком в гости к старому другу, держащему трактир неподалёку.
Полчаса спустя я уже отставляю в сторону пустую тарелку и откидываюсь на спинку стула. Посижу ещё немного – и отправлюсь наверх…
— Двадцать пять тысяч каждому из вас, — вдруг услышал я где-то за спиной. Невольно поворачиваю голову в ту сторону – а кто бы не повернул? Два имперца и босмер, сидящие за столиком в противоположном углу, даже не замечают меня, увлечённые беседой.
Я вслушался в разговор… и обмер. Не может быть, чтобы так повезло!


***

Пункты с шестого по восьмой, большими буквами: Балмора. Крупнейший торговый узел. Центр мира. Город лжецов, хапуг и лицемеров. Город, улыбающийся тебе в лицо и втыкающий тебе кинжал между лопаток, стоит только отвернуться.
Только лишь попав сюда, хочется бежать.
Нам – в ”Южную стену”. Единственное место в этом вшивом городишке, где можно ненадолго расслабиться и отдохнуть от бесконечной настороженности. Дункан встречается с заказчиками только здесь.
Вниз по лестнице, первый столик справа.
Невзрачный человек с отрешённым взглядом. Тот самый заказчик, которым Дункан прожужжал мне все уши. Тот, кто готов заплатить пятьдесят тысяч дрейков за ”быструю, но опасную” работу, по его собственному выражению.
Не привыкать.
— А опасность-то в чём? — спрашиваю рассеянно. Почему-то не могу успокоиться. Что-то не так с этим типом… что-то не так…
— Там будет охранник. Страж, — последнее слово Невзрачный произносит чуть ли не с почтением. — Очень древнее и очень сильное существо…
Дункан ухмыляется.
— На самом деле со временем растёт не сила существа, а число сплетен. Каждый следующий рассказчик добавляет ему, скажем, новую голову. Готов поспорить, бояться нечего и работа, на самом-то деле, даже близко не стоит таких денег.
Дункан – самая честная в мире сволочь. Успокаивает разволновавшегося заказчика. Но заказчик труслив и суеверен, как неофит Храма Трибунала, а потому настойчив и упорен, как скальный наездник. Страж. Древний. Сильный. Страшный. Пятьдесят тысяч – самая приемлемая сумма. Он, будь его воля, дал бы и вдвое больше, но благородная госпожа Линтра, которой он имеет честь служить, назвала эту цифру.
Желание клиента – закон, что и говорить.
— Ээм… вы не откроете мне дверь? — робко спрашивает Невзрачный (он так и не представился), когда мы подходим к выходу из трактира.

***

Как сейчас помню тот день. Отец разбудил нас ещё засветло, а сам он, подозреваю, вообще не спал всю ночь. Зная отца, впрочем, остаётся удивляться, что он вообще дал нам хоть немного подремать. Ведь в этот день он, наконец, должен был найти то, поискам чего посвятил всю жизнь. Вам знакомо ощущение приближающегося исполнения заветной мечты? Сотни проштудированных книг, большая часть которых годится только на топку камина. Толпы опрошенных людей, и каждый второй из них – сумасшедшний. Гора трупов, тонны золота… всё что угодно, лишь бы раздобыть лишнюю крупицу информации.
Мы шли по пустошам до самого вечера, только однажды прервавшись, чтобы наскоро перекусить. Дойдя до места уже на закате, до рассвета разбирали завал…
Когда мы вошли внутрь, события понеслись с пугающей скоростью. В конце длинного тоннеля нас ждал странный человек с ярко-голубыми глазами, горящими в окружающем холодном полумраке.
— Спасибо, что пришли, — никогда не забуду этот голос. Резкий, колючий и неживой, пробирающий до самых костей.
— Отойдите назад, дети мои, — в голосе отца смешались торжество и благоговейный ужас. — Это моя битва и только моя.
Всего несколько минут длится сражение — и вот уже отец, гордо выпрямившись, стоит одной ногой на теле поверженного врага, уставший, измазанный кровью, тяжело дышащий, но счастливый как никогда прежде.
В этот миг пещеру озаряет ярко-голубая вспышка… Я рефлекторно шагаю в сторону, но спотыкаюсь и ударяюсь головой о камень… кажется, тогда я потерял сознание на мгновение или два… Лучше бы я не приходил в себя.
Моим глазам предстаёт страшная картина: мой отец, истекая кровью, сползает по стене, а моя сестра… вынимает кинжал из его груди. Дар речи покинул меня одновременно с верой в происходящее…
— Убирайся отсюда! — это были последние слова сестры, которые я слышал за прошедшие десять лет. Помню какой-то магический шар, подлетающий ко мне. Помню сковавшее меня оцепенение. Помню как в следующую секунду я пришёл в себя в Форте Пёстрой Бабочки…
Когда я в тот же день вернулся на то место, там не было ничего, кроме серых камней, пепла и высохших скрюченных деревьев.


***

— Паршивое место, ох, паршивое, — Дункан озирается, на лице – смесь тревоги и глухого раздражения. — Свалить бы отсюда побыстрей…
Киваю, соглашаясь. Местечко и правда то ещё. Стены давят, говорят в таких случаях. Или — здесь пахнет смертью. А действительно ведь пахнет, будь я проклят. Не в прямом смысле, конечно: это не трупная вонь. Но как мерзко на душе…
Пункт девятый: эта пещера, затерянная на просторах Грейзленда.
— Ирлин, ты чего? — Дункан, оказывается, уже опередил меня на десять шагов, а я так и остался стоять у входа.
Только лишь попав сюда, хочется бежать.
— Ничего, идём.
Он пожимает плечами и снова идёт вперёд, а я так и остаюсь топать в десяти шагах позади.
Минута. Другая. Дункан и наш заказчик всё дальше уходят вперёд, я плетусь сзади. Будем считать, что прикрываю тыл.
— Здесь, — слышу голос Невзрачного где-то впереди.
— Что ”здесь”? — Дункан явно в недоумении. — Эй! Эй, что за…
Странные звуки, шум…
— Спасибо, что пришёл, — незнакомый голос в конце пещеры.
Ускоряю шаг.

***

Истратив всю имеющуюся магическую энергию и все бывшие в запасе зелья невидимости, следую за босмером. Пятьдесят тысяч дрейков, ха! Неплохая прибавка к жалованию, как считаете?
Он резко переходит с шага на бег и через несколько мгновений останавливается как вкопанный.
— Госпожа Линтра, надо полагать? — спрашивает он.
Сейчас или никогда...


***

Первое, что вижу, – тело Дункана. Второе, что вижу, — наш заказчик исчез. Третье… не вижу ничего, потому что пещеру вдруг озаряет ярко-голубая вспышка и я едва успеваю прикрыть глаза рукой…
— Спасибо, что пришёл, — всё тот же голос. Запах смерти. Кровь стынет в жилах.
Как-то непроизвольно отступаю, пока спина не упирается в стену. Полумрак постепенно возвращается, и… Дункан тоже как сквозь землю провалился! Зато в дальнем углу стоит данмерка, её глаза цвета дневного неба двумя холодными огнями прорезают темноту.
— Госпожа Линтра, надо полагать? — пытаюсь сохранить лицо. Естественно, не получается…
Щелчок, звон, свист. Арбалетный болт пролетающий в двух дюймах от уха. Пятно крови, расплывающееся на её животе. Звук шагов за спиной…
— Нет! — её крик, переполненный болью и отчаянием, переходит в срывающийся плач. — Боги, нет, пожалуйста!
Тёмный силует, зловеще-медленно выплывающий из глубины пещеры. Тёмный эльф с арбалетом за спиной и мечом в руках.
— Отец отдал этому делу всю жизнь, а ты предала его, — воздух вокруг звенит от напряжения в резонанс с его голосом. — Мерзавка…
Занесённый для удара клинок. Ярость, сконцетрированная в одном движении. Сгусток ненависти, боли и презрения.
— Виндель, — она захлёбывается слезами. — Виндель, ты не понимаешь…
Слова обрывается, когда меч отделяет её голову от тела.
Пункт десятый: фонтан крови, бьющий из её шеи.
И снова вспышка света.
Когда свет снова гаснет, я вижу, что тела Линтры больше нет. Тёмный эльф поворачиваетя ко мне. Холодный голубой отблеск в его глазах…
— Спасибо, что пришёл.
Пункт одиннадцатый: паническое бегство.

***

Мой отец. Незнакомец, которого он убил в тот злополучный день. Моя сестра Линтра. Двое тех имперцев. Ещё несколько незнакомых людей. Я вижу их всех: они со мной и вокруг меня. Что со мной происходит?
— Сынок… как же так… — отец сокрушённо качает головой.
Линтра плачет, уткнувшись ему в грудь.
— Убивший Стража занимает его место, — ухмыляется один из незнакомцев, человек с окладистой бородой и тростью в руках. — Алчность отца, сострадание дочери и бездумная жажда мести сына доканали всю семейку – какая прелесть! Обожаю вас, смертные: вы есть неиссякаемый источник радости и веселья… Да что вы грустите? — он захихикал. — Смотрите на вещи проще! У всех вас есть теперь где-то около вечности, чтобы друг другу надоесть, и у убийц, и у жертв!
Слышится деликатный кашель.
— Я прошу прощения, — подаёт голос один из имперцев (Дункан его имя, кажется?). — Что насчёт моей просьбы?
Человек с тростью улыбается и кивает, как мне показалось, не без некоторого уважения.
— Разумеется. Вперёд! Но возращайся до полудня, мне ещё пещеру перепрятывать...


***

Очень смутно помню, как попал домой. Никогда я так быстро не бегал, это точно. Странно ещё, что дыхание не сбил… да что там дыхание – что жив остался, и то странно!
Сначала я хотел забыться сном, но быстро понял, что это удовольствие мне не светит ещё долго. Дрожащими руками я открыл потайной шкафчик, где хранилось несколько бутыльков со скуума…
— Эй! Ирлин! — это голос… Дункана?
Оборачиваюсь – точно! Стоит себе и улыбается мне в рожу. Живёхонек, скотина.
— Не смотри на меня так, — он ещё и ржать начал! — Ирлин, я на минутку всего. Открой входную дверь, а?
— Чего? — от неожиданности я даже икнул.
— Дверь, говорю, открой! — Дункан продолжает хохотать. — Прикончить меня хочешь, знаю. Только не выйдет, это уже сделали за тебя. Всё, прощай, удачи!
В следующую секунду произошло нечто уж совсем вопиющее, даже для него. Дункан просто развернулся и вышел. Сквозь стену.
Вот тут меня всё-таки начало мутить.
Пункт двенадцатый: обмороки.
Не знаю, сколько я пролежал в отключке. И до сих пор не понимаю, как я всё же заставил себя спуститься на первый этаж и открыть эту проклятую входную дверь. На пороге лежал увесистый мешок. Деньги.
Я мог бы и не пересчитывать. Дункан – самая честная в мире сволочь.
Двадцать пять тысяч дрейков.

Перенесено с форумов , автор: SLAG

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.