Няшный вампир

Ковай на крыльях ночи

Я нахожусь на ложе моих предков в подземной части форта Скиния, с перебитыми ногами и разорванной правой частью груди. Легкие и ребра превратились в кровавое месиво с изредка попадающимися кусочками костей. К счастью, позвоночник не был перебит, потому, попавшись в ту глупую ловушку, я смог доползти сюда, чтобы встретить смерть среди своих предков, которых сам обесчестил. В подземном склепе темно, холодно и сыро, в углах – гроздья паутины, сквозь трещину в потолке просачивается неверный и слабый лунный свет, который освещает крысу, пирующую над телом убитого охотника. Я считаю медленно тянущиеся секунды и жду, когда он придет, что бы оборвать мое бытиё. Хлад охватывает мои члены, и впервые за две сотни лет я чувствую страх. Наверное, только сейчас начал раздумывать, что ждет меня после смерти. Откуда-то сверху капает вода. А пока я пишу свою историю кровью.
Я родился семье мелких помещиков возле Королла. Отец мой был дипломированным магом Университета Высшей Магии Имперского города, одним из сотен магов работающих там. Мать моя была обычной дочерью мелкого дворянина с задворков провинции, жила в нашем поместье, никуда не выезжала и занималась поддержанием порядка в хозяйстве, когда отец работал (а он проводил в Университете и Королльской гильдии магов девять десятых своего времени). Наш дом находился в отдалении от города и деревень, окружающих его, на отшибе цивилизации, к нему не вела даже нормальная дорога. Это был светлый, покрашенный бежевой краской, двухэтажный особняк, с плющом, обвивавший стены, широкими окнами и темно-коричневой крышей. В нем жили я, мать, садовник, который одновременно был сторожем, и служанка.
Дом окружал просторный сад, в котором постоянно множество птиц, особенно много их было осенью и весной, во время сезонных перелетов. А еще в саду был небольшой чистый пруд…
До сих пор помню мать, как мы проводили вместе время: она читала мне сказки, учила счету и письму, премудростям хозяйства — как пришить заплатку, как приготовить вкусную, походную еду, учила меня ориентироваться по звездам и солнцу. Помню, как мы плавали в речке, гуляли по таинственному и, тогда, страшному лесу, вместе радовались моим первым успехам и вместе преодолевали мои первые трудности, как играли с друг другом в разные игры. Помню её добрую улыбку, когда лучики морщин разбегаются вокруг её глаз. Помню, как она меня успокаивала во время страшной бури. Помню её заплаканное лицо, светящееся от радости, когда меня нашел наш слуга — я потерялся во время первой самостоятельной прогулки без разрешения. Но я практически не знал отца, потому что он был необщительным и замкнутым человеком, практически не разговаривал со мной, молчаливостью я пошел в него, хотя внешность свою я получил от матери, она была очень красивой женщиной. Так я рос до двенадцати лет, когда отец решил, что мне пора учится не дома с матерью, а в школе при Королльской гильдии магов.
Учеба мне давалась очень тяжело, потому что я привык к особому вниманию и терпению своей матери во время домашнего обучения, и мне была непривычна строгая дисциплина школы, как и система зазубривания учебников и конспектов. С грехом пополам сдал в шестнадцать лет экзамены и получил два свободных года до поступления в Университет. Отец определил меня в подмастерья одному столичному магу, что бы я поднабрался знаний и опыта под его руководством. Ирал Джалинг был хорошим магом и неплохим человеком, но любил выпить, поэтому у нас не наладились отношения с ним – у меня была аллергия на спирт. Я мало общался со своими сверстниками, не умел вести себя в обществе, не владел искусством красноречия, стеснялся девушек — не прижился я среди молодежи Имперского города, тем более мне не хватало денег, что бы жить на широкую ногу, нужды конечно не испытывал, но похвастаться особым богатством не мог. Так что большую часть своего времени я проводил, помогая мастеру Джалингу или за книгами. К концу своего служения у мастера Джалинга я умел сплетать простые заклинания и неплохо освоил начальные курсы теоретической и ритуальной магии, алхимии. До полноценного мага было еще далеко, но я умел многое, что не умели студенты первого курса. Я успешно сдал экзамены для вступления в Университет, и до начала учебы оставалась пара месяцев.
Соскучившись по дому, я решил провести эти два месяца с матерью. По пути домой я остановился в таверне «Обнадеживающий знак», и решил прогуляться во время захода солнца, что бы размять затекшие от долгой езды ноги. После шумного, пыльного и торопливого города, на тихой и спокойной природе дышалось в полную грудь. Слушая пение птиц в лесу, я поднялся на выступ скалы, что бы полюбоваться закатом. В роще находящееся перед самой скалой, из-за деревьев на меня напал странный разбойник, с ржавым кинжалом в руках. Отшатнувшись, что меня спасло, от неожиданности, я отмахнулся палкой и одним ударом в грудь отбросил его от себя, он распластался на земле и замер не шевелясь. Успокоив разбушевавшееся сердце и уняв дрожь рук, я осторожно подошел к телу бандита и начал присматриваться: жив ли он? Разбойник был неестественно бледен и тощ, практически скелет. С его лица целыми пластами слезала кожа, а глаза были затянуты мутной пленкой, изо рта и ноздрей сочился гной. Когда я протянул руку, что бы прощупать его пульс, он внезапно метнулся в мою сторону и вцепился своими длинными зубами мне в ладонь, и мою руку охватила дичайшая боль. Я с криком ударил его по лицу и непроизвольно сплел простейшее заклинание огненного касания. Его лицо момент обуглилось, череп лопнул под моей рукой, и его осколки оцарапали мое лицо, с шеи и ключицы начали отваливаться куски кожи. Я не ожидал такого эффекта, так как огненное касание была одним из слабейших контактных заклинаний, человек от нее получил бы ожог средней тяжести. В ужасе я отполз от обгоревшего с верхней части тела, вскочил на ноги и кинулся в таверну. Весь следующий день я отлеживался и пытался затянуть заклинаниями и травами рану на ладони, но ничего не получалось, к тому, же у меня начался слабый жар и слабость во всем теле. До дома оставалось не далеко, и я решил добраться до него.
Я упал у порога дома. Паул, наш садовник, поднял меня на руки и отнес в мою комнату. Сильно напугав мать и постаревшую прислугу, я не мог встать с постели и да же членораздельно говорить. Два дня я метался в страшном жару, и, мучаясь от жутчайших кошмаров во сне, все это время моя мать и Нелл, служанка, попеременно дежурили у моей кровати. В себя я пришел на третий день после прибытия домой. Тогда была ночь. Первым, что я увидел, была заснувшая в кресле возле моей кровати Нелл. Первым моим порывом было попросить воды, но вдруг я услышал громкое биение её сердца, почувствовал неотвратимое желание глотнуть крови, жажда целиком охватило мое сознание, и я впал в беспамятство. Пришел я в себя от громкого крика Паула, и увидел перед собой Нелл, лежащую с разорванным горлом, из которого фонтанчиком била кровь, и мое отражение в зеркале, где я выглядел отощавшим и бледным, где отражался блеск вытянутых клыков, а самое главное, мое отражение было покрыто кровью. Я чувствовал как каждая её капля, таявшая у меня во рту, прибавляла жизненных сил. Но этого было недостаточно для моего нового естества и, в своем безумстве, которое дало мне сил, я прыгнул через всю комнату. Мой удар сломал позвоночник Паулу, и я вцепился в его шею, начав высасывать его кровь. Он с криком бился в моих руках, пытался оторвать меня от своей шеи, бил меня по лицу, пинал меня ногами, но с каждым глотком я становился сильнее, а Паул терял свои силы. Его кровь стекала по моему подбородку и окончательно испортила мой дорожный костюм. Уронив обмякшее тело выпитого досуха Паула, я потерял сознание.
Проснулся я уже утром. Увидев тела своих старых слуг, я ничего не почувствовал. С этого момента я забыл, что такое чувствовать. Любить, ненавидеть, бояться, сожалеть, раскаиваться, злиться, злорадствовать. Одна пустота в сердце, которое больше не билось…

Перенесено с форумов , автор: Last Excile

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.