Графомания по вОбле (Глава 2)

Читать главу 1

Проводив гостя, я забрал со стола в гостиной находки Кантира и поднялся в кабинет. Устроившись в кресле, я принялся вертеть перед глазами кинжал, любуясь мастерством неизвестного мастера. Волнистые линии, отражая падающий на них из окна яркий солнечный свет, причудливо переплетаясь между собой, прямо на моих глазах создавали всё новые и новые узоры на подёрнутой дымкой полированной стали клинка. Их фантастически-волшебная игра постепенно захватывала мой разум, увлекая его за собой куда-то в самую глубину красноватого тумана…
Вдруг всё исчезло, и я обнаружил, что нахожусь в небольшом полутёмном зале с колоннами и сводчатым потолком, наподобие тех, что иногда встречались в старых заброшенных айлейдских руинах.
Вслушиваясь в звенящую тишину, я внимательно огляделся. За спиной высилась глухая каменная стена. На другой стороне зала прямо напротив меня был виден широкий короткий коридор, что-то наподобие глубокой ниши, заканчивавшийся массивной двустворчатой деревянной дверью. Вокруг ничто не двигалось и не шевелилось. Замерло даже призрачно-голубое пламя горящих факелов, закреплённых в специальных стойках, расставленных вдоль стен.
Что это? Какая-то форма иллюзии… или всё-таки действительность? Чтобы уже как-то определиться, я изо всех сил ущипнул себя за руку и едва не выругался от далеко не иллюзорной боли. Тем не менее, окружавший меня зал колоннами остался на том же месте, где и был. Получалось, что всё-таки это действительность, и я был в ней. Без оружия и снаряжения, по сути, с голыми руками, если не считать халата и носового платка в кармане. Просто замечательно. Ну что ж, раз так получилось, придётся отсюда как-то выбираться, не торчать же здесь столбом до скончания времён и народов. Но, для начала надо бы чем-нибудь вооружиться. Я попытался вытащить факел из ближайшей ко мне стойки. Толстая и увесистая рукоять, конечно, не важная замена мечу или кинжалу, но всё же лучше, чем ничего. Однако, несмотря на все мои усилия, факел даже не шелохнулся, словно составлял одно целое со стойкой и каменным постаментом. Я попробовал другой, но с тем же успехом. Прекратив бесполезные попытки, я двинулся через зал, осторожно ступая по гладким гранитным плитам. Когда до двери осталось не более шести или семи шагов, я неожиданно наткнулся на преграду. Невидимая глазу стена отделяла нишу от зала и не пускала меня дальше…
Призрачный зал исчез так же внезапно, как и появился. Ничего не понимая, я обвёл глазами свой кабинет. Блуждающий взгляд зацепился за стакан с бренди. Два солидных глотка привели меня в чувство, а следующие два окончательно прочистили мозги. Вернув стакан на место, я поднял с пола возле кресла, выпавший из рук кинжал. В тени клинок хотя и продолжал играть переплетениями линий, но в этих узорах уже не чувствовалась та завораживающа неизвестнfz мне магия, которая обрушилась на меня чуть раньше. Подёрнутые мутной красновато-серой пеленой блёклые и невыразительные переливы требовали света. Яркого солнечного света! Свет… Им нужен свет! Неведомая сила, подчиняя меня себе, требовала встать с кресла и поднести кинжал к свету. Почти не осознавая своих действий, я уже почти поднялся и был готов шагнуть к окну, но в последний момент, собрав всю волю в кулак, сумел подавить навязанный мне чужой магией приказ. Крепко зажмурившись, я плюхнулся обратно в кресло. Нащупав на столике замшу, я обернул ею клинок, после чего положил кинжал подальше от себя. И только тогда снова открыл глаза.
Интересно, а Кантир знал об этом магическом свойстве кинжала или нет? А если знал, то почему промолчал? Странно всё это, странно… Ну, да ладно. Завтра, когда он появится за деньгами, я поспрошаю его более основательно и с пристрастием. После пары кружек «Эликсира болтливости», состоящего из смеси бренди и пива, ещё никто не сумел остаться несговорчивым и молчаливым. Да, кстати о деньгах… Я вспомнил, что не приготовил для Кантира обещанной суммы.
Спустившись в гостиную, я первым делом плотно задёрнул портьеры на окнах. Убедившись, что с улицы невозможно подсмотреть за моими действиями, подошёл к голове оленя, висящей над камином, и повернул её на бок, чем привёл в действие нехитрый механизм. В закутке под лестницей часть пола вместе с паркетом опустилась вниз и откатилась в сторону, открывая небольшой лаз. Изначально на этом месте был люк, через который попадали в подвальный этаж. Но вскоре после того, как дом перешёл в мою собственность, я решил, что негоже это ползать вверх-вниз по приставной лестнице, словно бурундуку по дереву, и своими силами произвёл некоторые переделки. В результате в подвал появился нормальный вход из прихожей, а закуток с лазом, отделённый от остального помещения каменной стеной, превратился в чудный чуланчик для хранения сбережений на «чёрный день» и некоторых вещей, не предназначенных для посторонних глаз. Вытащив из тайника оговоренную сумму, я добавил ещё один кошель с двумя тысячами для себя, после чего вернул голову оленя в прежнее положение.
Спрятав деньги в одном из стоящих в гостиной комодов, я вернулся в кабинет, и, не рискуя больше экспериментировать с кинжалом, взялся за дневник покойного Оптима.
Основной статьёй дохода Эдара и его напарника, и это ни для кого не было секретом, являлись стычки с дорожными бандитами. А поскольку вся эта братия лишь чуть-чуть богаче церковных крыс, то и выручка после каждой продажи трофеев редко превышала ста септимов. Что, впрочем, не мешало Эдару весьма подробно описывать почти каждую вылазку до мельчайших подробностей.
Переворачивая замусоленные листы, я бегло, насколько это было возможно, просматривал записи, сделанные мелким корявым почерком и иллюстрированные живописными кляксами. Вероятно, в школе, в которую когда-то ходил мальчик Оптим, берёзовые розги были в большом дефиците, либо учитель оказался излишне мягкосердечным и, пожалев нерадивого ученика, не привил ему должной любви к чистописанию и каллиграфии через «задние ворота».
В комнате заметно потемнело. Я зажёг свечи в канделябре возле кресла и снова погрузился в чтение, с трудом разбирая каракули Эдара.

*** «Сегодня каджит подслушал в «Кормушке» разговор нескольких искателей. Двое рассказывали о своём походе в пещеру «Вонючая дыра», которая, по их словам, находится примерно в четырёх милях на север от Малады. Из трофеев взяли с собой только золото и драгоценности, а остальное бросили у входа. Сказали, что предметы громоздкие и тяжёлые, а стоят мало. Надо туда наведаться и проверить. Завтра отправляемся».

*** «Проклятье! Похоже, что над нами просто посмеялись! Мы обшарили каждую дыру, какую нашли, но на пещеру нет даже намёка. Утром уходим».

*** «Нет, всё-таки мы не зря ползали здесь два дня! Утром, как и было решено, двинулись обратно. Но примерно в трёх милях от места ночёвки кадж обнаружил еле приметную тропинку, которая привела нас к большому оползню и там исчезла. Несколько часов мы лазили по склону, осматривая все щели и трещины, пока не наткнулись на хитро замаскированную между трёх валунов дверь. Кадж провозился с замком минут десять, прежде чем смог открыть его. Короткий туннель за ней заканчивался другой двери, ведущей в какое-то помещение, из которого были слышны шаркающие шаги и покашливание. Дж’Зкар осторожно толкнул дверь. Она оказалась не запертой. Подмигнув каджу, я резко распахнул её, и мы ввалились в небольшую пещеру, заставленную вдоль стен шкафами и сундуками. В центре возвышался большой письменный стол, возле которого спиной к нам стоял одетый в серую рясу невысокий старик с длинными седыми волосами. Услышав шум, он с поразительной для его возраста резвостью метнулся в дальний угол, выкрикивая на ходу заклинание, призвав себе на помощь двух скелетов с секирами. Один, заграждая путь к старику, атаковал каджа, а другой, отрезав выход, навалился на меня.
Я едва успевал прикрываться щитом от сыпавшихся градом ударов секиры. Размахивая оружием, скелет загонял меня в простенок между двумя шкафами. Споткнувшись о высокий шандал со свечой, я рухнул на спину и, ударившись запястьем об угол шкафа, выронил меч. Скелет обрадовано клацнул челюстью, а затем со всего плеча рубанул секирой, метя мне в голову. Я сумел загородиться щитом, но сильный удар прорубил обтянутый кожей металлический каркас и рассёк левое плечо. После второго удара щит распался надвое.
В это время в дальней части пещеры пронзительно заверещал Дж’Зкар. Потом что-то грохнуло, послышалось яростное клацанье вперемешку с шипением. Из-за стола мне не было видно, что там произошло, но было понятно, что ничего хорошего. Отбросив обломки щита, я схватил валявшийся рядом шандал и попытался стукнуть им надвигающегося скелета. Тот, легко уклонившись от удара, прыгнул вперёд и, придавив мне грудь костлявой ступнёй, занёс секиру…
В этот момент раздался слабый хлопок, и скелет исчез, как будто его и не было. Я ошарашено смотрел на то место, где всего секунду назад стояла моя смерть. Всё ещё не веря в происходящее, я медленно поднялся с пола. От пережитого кошмара ноги дрожали и подкашивались в коленях. Чтобы снова не упасть на пол, я навалился спиной на шкаф и обвёл глазами пещеру.
Возле кровати на коврике, обхватив голову руками, сидел Дж’Зкар. Зажимая рассечённое плечо, я поковылял к нему. Заслышав шаги, кадж посмотрел в мою сторону. Всё лицо у него было залито кровью, один глаз заплыл, превратившись в маленькую щёлку, и к тому же не хватало половины левого уха.
Ещё в самом начале схватки, когда каджу удалось прижать молотом секиру противника к полу, скелет без особых премудростей со всей силы заехал ему кулаком в левый глаз, сильно разбив бровь костяшками. А позже из-за подбитого глаза и крови, заливавшей лицо, Дж’Зкар едва не пропустил удар, успев поднырнуть под секиру в самый последний момент, и вместо головы скелет отсёк ему только пол-уха. Завизжав от боли, кадж отскочил к противоположной стене. Скелет, радостно щёлкая челюстью, ринулся было вперёд, но, тут же попал под закрученный удар молота, который отбросил его на большой шкаф доверху забитый книгами. И пока оглушённый противник, шипя от ярости, выбирался из-под рухнувшего на него шкафа со всем содержимым, Дж’Зкар успел подскочить к старикану и свернуть ему шею.
Промыв и перевязав раны, мы осмотрели пещеру отшельника. Из неё вели ещё две двери. За одной оказалось небольшая кладовка с провизией и вином, а за второй мы обнаружили другую пещеру по размерам немногим меньше первой. В центре стоял большой прочный стол, на котором возвышались два перегонных куба внушительных размеров, способных принять в себя не меньше дюжины вёдер настоя каждый, три реторты и кальцинатор примерно таких же габаритов. Около одной стены были аккуратно сложены мешки, тюки и ящики с различным алхимическим сырьём. Возле другой стояли несколько больших чанов. В половине из них что-то вымачивалось, а во-второй половине что-то бродило. Вдоль третьей стены был установлен добротно сколоченный стеллаж, предназначенный, скорее всего, для складирования свежерозлитых зелий. На полу возле него лежали десятка полтора больших мешков с пустыми бутылками. Надо полагать, что этот отшельник решил не мелочиться и поставил производство зелий на очень широкую ногу.
Осмотрев лабораторию, мы вернулись в центральную пещеру, оставив на потом решение вопроса, что делать со всеми этими склянками и мешками. Сейчас надо было заняться делами более простыми, а потому более понятными.
Вытащив тело старика наружу, мы опустили его в какую-то расщелину недалеко от входа, и завалили камнями. Затем Дж’Зкар запер наружную дверь на замок, а для верности мы подпёрли её двумя кольями. Внутреннюю дверь закрыли на увесистую щеколду, обезопасив, таким образом, себя от возможного внезапного вторжения.
После плотного обеда и пары бутылок пива из запасов прежнего хозяина, мы приступили к осмотру шкафов, сундуков и всевозможных ящиков, расставленных вдоль стен, складывая всё найденное в центре пещеры. Вскоре там оказались десять коротких эльфийских мечей, столько же кинжалов, два увесистых кошеля с золотом, ещё один набитый рубинами, три кольчуги с поножами, по виду вроде, как мифриловые, но зачем-то окрашенные в красный цвет, три длинных дэйдрических меча и по две пригоршни зачарованных колец и амулетов.
На самом же столе, возле которого топтался дед-колдун перед нашим появлением, поверх большой карты Сиродила, придавленной по краям двумя томами «Краткой истории Империи», лежал кинжал, лучше которого я никогда не встречал. Клинок был выкован из переливчатой дымчатой стали с красноватым оттенком, а рукоять сделана в виде двух пар рук с цветком лотоса в ладонях и крупным рубинов внутри бутона. Всё это было настолько необычным и притягательным, что мы с каджем долго смотрели на кинжал, забыв про всё и обо всём.
Здесь же стоял футляр для него из панциря сухопутного дреуга, украшенный причудливым орнаментом из витой золотой проволоки и полированными рубинами. Рядом с ним лежал золотой амулет, похожий на восьмиконечную звезду длинными лучами и небольшим круглым рубином в центре».
Прервав чтение, я посмотрел в потолок. Амулет в виде восьмиконечной звезды с красным камнем в середине… О похожем украшении упоминал и Кантир, когда рассказывал о своём нанимателе. Так, сейчас глянем.
Вернувшись немного назад, я нашёл в записях немногословное описание хозяина пещеры. В сущности, оно почти полностью совпадало с описанием чудодея-нанимателя, и ещё упоминание о большом количестве ингредиентов, найденных в пещере. Не думаю, что в Сиродиле найдётся много алхимиков, решивших поставить на поток производство и розлив зелий. Так что, скорее всего, наниматель моряка и старик, убитый в пещере одно и то же лицо. Следовательно, Кантиру никогда уже не получить своих денег за последнюю работу, а Имперской страже ввек не сыскать хозяина всего того, что скрупулёзно перечислено в расписке. Хотя, сомневаюсь, что бы это как-то огорчило самих стражников, а особенно их Начальника. Ведь, если в тридцатидневный срок не объявится законный владелец, то всё это перейдёт… Ну, да ладно, кому перейдёт, тому перейдёт. Не моё это дело. Лучше посмотрим, что там было дальше.
Отхлебнув из стакана глоток бренди, я вернулся к записям в дневнике.
«Дж’Зкар без обиняков заявил, что кинжал должен быть его, поскольку именно он своими «отважными действиями» спас сегодня мою голову и потому имеет преимущественное право. Пришлось напомнить этому шелудивому коту, что в своё время при неудачном набеге на пещеру «Надломленное дерево» именно мои ноги унесли его никчёмную тушу от гоблинского вертела, а значит, я имею прав на этот кинжал нисколько не меньше, чем он. Утерев хвостом нос, кажд предложил бросить жребий: тот, кто выиграет, возьмёт кинжал, второму достанется футляр и амулет.
Пошарив в кармане штанов, он вытащил игральные кости и на раскрытой ладони протянул их мне. Немного поколебавшись, я выбрал один из камней и зажал его в кулаке. То же самое сделал кадж со вторым камнем. На счёт «три» наши ладони разжались, и кости со стуком покатились по столу. Не успели они остановиться, как Дж’Зкар разразился страшной руганью напополам с богохульствами, что, вне всякого сомнения, сделает и без того длинный и запутанный загробный путь каджа в светлое царствие Этериуса ещё длиннее и запутаннее. Он выбросил единицу, я – шесть. Кинжал мой! Несколько минут я смотрел на причудливые переливы стали, а затем завернул кинжал в кусок оленьей замши и спрятал во внутренний карман ранца.
Без особых споров и разногласий мы разделили найденные деньги и камни. На долю каждого пришлось по пятьсот монет и по сорок качественных рубинов размером с ноготь большого пальца.
Из оружия я взял себе дэйдрический меч, а из колец выбрал ночной глаз и обнаружение жизни на шестьдесят пять футов. Кадж, всё ещё бормоча проклятия, примерил кольчугу и поножи, потом покопавшись в кольцах и амулетах, тоже что-то выудил из них для себя, но менять молот на меч отказался наотрез. Сказал, что эти «зубочистки» по руке только таким маменькиным сынкам, как я, а для настоящих бойцовых котов лучшее оружие – тяжёлый боевой молот. Ну да, и особенно тот, который, вероятно, до сих пор ржавеет возле той гоблинской пещеры.
Покидав в ранец свою долю, Дж’Зкар направился в кладовку и через пару минут вышел оттуда с тремя бутылками вина, вероятно, для врачевания души и нервов, которое оказалось настолько успешным, что уже через полчаса кадж спал крепким сном благочестивого праведника.
Все захваченные нами трофеи, большую часть которых составляли разнообразные книги, схемы, карты и свитки, не считая алхимического оборудования и мешков с ингредиентами, по моим прикидкам можно продать тысяч за двенадцать — пятнадцать. Такого куша нам ещё никогда не доставалось, а потому, когда один из нас пойдёт за вьючными лошадьми, другой останется сторожить пещеру. Мало ли чего вдруг …».

*** «Сегодня утром спорили, кому идти за лошадьми. Правда, не долго. Снова кинули жребий. На этот раз повезло каджу. Он остаётся. Для оплаты лошадей решили продать два оставшихся дэйдрических меча. Должно хватить.
Упаковав ранец, я двинулся в путь. По договорённости кадж будет ждать моего возвращения вечером на шестой день, считая и сегодняшний.
Сначала я хотел идти в Бравил или Чейдинхол, но потом передумал и напрвился в сторону Имперского города. За день я прошёл почти половину пути и сейчас остановился на ночлег недалеко от посёлка Врата Пелла. Если завтра удастся идти в таком же темпе, то к вечеру я уже буду на месте. Этот путь несколько длиннее, но зато впоследствии наилучшим образом решался вопрос возврата лошадей, кроме того мне надо обязательно повидать Финтиаса.
Вчера вечером, когда я закончил писать дневник и уже собирался последовать примеру Дж’Зкара, у меня вдруг появилось чувство, что мы что-то пропустили. Что-то связанное со стариком. На его трупе ничего не было, в углу, где он прятался тоже. Стол? Стол мы обыскали, но кроме писарчуковых принадлежностей, груды исписанных пергаментов и двух книг в кожаных переплётах, богато украшенных золотом и рубинами, тоже ничего не нашли. И тут меня, как осенило. Книги! Точно, вот оно! Когда мы вломились в пещеру, мне показалось, что этот старый гриб, прежде чем укрыться в углу и вызвать скелетов, успел засунуть что-то в одну из книг, лежавших на столе.
Я взял обе книги за корки и сильно встряхнул их. Из одной выпали три небольших пергаментных листа. На первом еле виднелся почти стёртый текст, на другом текст был вполне читаем, если бы ещё знать, на каком языке он написан, а на третьем, самом маленьком, кое-как просматривались какие-то линии и точки. Если я вообще что-то понимаю, то это карта, точнее её обрывок. Но вот какой местности не понятно. Несколько минут я пристально разглядывал клочок пергамента. Скорее всего, на нём изображена какая-то часть Сиродила. А то зачем бы дедуле с этим обрывком в руках ползать по большой карте Империи? Дж’Зкару я ничего пока говорить не стал. Сначала разберусь сам. А вдруг эти пергаменты выведут на след давно забытого клада? ».

*** «Вечером второго дня добрался до Имперского города. Утром наведался в Торговый район. Всё прошло, как нельзя лучше. Россан, не особо упираясь, купила оба меча по тысяче триста каждый. Хватит, что бы нанять три лошади, и ещё останется. После зашёл к Финтиасу, показал ему пергамент на непонятном языке. Финтиас некоторое время пялился в потолок, а потом глубокомысленно изрёк, что этому документу лет пятьсот, может даже чуть больше, и что написан он на староскайримском. Человека, владеющего этим языком, он не знает, поскольку данный язык вышел из употребления веков семь-восемь назад, но согласился поискать словарь. Взял вперёд оплату – сто пятьдесят септимов. Попросил зайти дней через десять-двенадцать. Ага, конечно. Уверен, что этот словарь лежит у него где-нибудь в одном из шкафов. А как же иначе? Не затянешь дело, перестанут уважать. Жулик.
Выйдя от него, отправился в конюшню «Гнедые лошади», и пока решал вопрос с наймом, попутно выслушивал жалобы Брелиуса на оркшу Снэк гра-Бура, которая периодически поедает лошадей с луковым гарниром. Не выдержав его нытья, посоветовал ему съесть оркшу. Без гарнира. Ещё минут пять слушал заковыристую площадную брань, выговорить которую без единой запинки способны, вероятно, только конюхи и стражники. Изложив более чем доступным языком всё, что он думает на самом деле о прожорливой оркше и о моём предложении, Брелиус убрался в хибару, со всей силы захлопнув за собой дверь. Не уверен, но, кажется, его изба после этого немного покосилась. В полдень вышел в обратный путь. Из-за лошадей пришлось идти чуть медленнее, но всё же к вечеру успел добраться до своей последней стоянки возле Врат Пелла. Здесь заночую, а с восходом двинусь дальше».

*** «Сегодня весь день до позднего вечера шёл почти без остановок. Уже в темноте добрался к верховьев реки Серебряная рыба. Сильно устал, лошади тоже. Лагерь разбивать не буду. Перебьюсь как-нибудь так. До пещеры осталось примерно полдня пути. Доберусь до места, там и отдохну».

*** «Неделю не притрагивался к дневнику. Не мог. Едва вспомню, что произошло, как всего начинает трясти.
После ночёвки у реки Серебряная рыба до пещеры, как и рассчитывал, добрался около полудня. Привязав лошадей у подножья, я начал подниматься по склону к валунам, где находился вход. Где-то на половине пути стало попахивать гарью и чем-то ещё. Поначалу решил, что кадж налакался вина до зелёных скампов и устроил пожар. Но, когда добрался до пещеры, то понял, что здесь произошло более страшное. Кто-то превратил наружную дверь в груду обломков, а подпиравшие её колья толщиной почти в пять дюймов переломил пополам, словно сухие щепки. Расщелина, в которой мы похоронили старика, была вскрыта, а его тело исчезло.
Я внимательно осмотрелся по сторонам, но ничего подозрительного не увидел. Если здесь и был кто, то находился он за пределами действия кольца обнаружения жизни. Стараясь не шуметь, я заглянул в туннель. Вторая дверь, сорванная с навесов, валялась на полу возле порога. Из темноты тянуло тяжёлым смрадом гари вперемешку со сладковато-тошнотворным запахом тлена. Надев на палец кольцо ночного глаза, я осторожно прокрался в пещеру. То, что я там увидел, повергло меня в неописуемый ужас, а мой желудок едва не вывернулся наизнанку. К письменному столу, поставленному на торец, был привязан Дж’Зкар, а точнее, то, что от него осталось. С усилием подавляя рвоту, я подошёл ближе. Те, кто ворвался сюда, потрудились над ним основательно и со знанием дела, превратив моего друга в один большой кровавый кусок мяса. Как же я сразу не догадался, что такое количество ингредиентов самому старику было собрать просто не под силу. А значит, ему кто-то должен был помогать. И теперь эти «кто-то», покончив с каджем, будут охотиться за мной. Не знаю, сказал им Дж’Зкар что-нибудь обо мне или умер молча, но в любом случае из Сиродила теперь надо убираться, как можно, быстрее и, как можно, дальше. Но куда? Ближе всего до границы с Морровиндом, но, скорее всего, именно там они и будут меня ждать. До Коловианского нагорья и гор Джералл далеко. Сто раз можно нарваться. В болота Чернолесья? Затеряться среди них, конечно, проще простого, да только уж больно нездоровые рассказы ходят про те места. Сколько там людей сгинуло без вестей и следов. Остался только один путь – в Западный вельд. Передохну здесь два-три дня, а потом уйду в Эльсвейер или Валенвуд. Там отсижусь несколько месяцев. На это время денег и камней должно хватить. А когда здесь немножечко поутихнет, то кружным путём переберусь в Скайрим. Не дают мне покоя эти пергаменты. Вполне возможно, что какое-то объяснение к карте находится в староскайримском тексте. Самому не прочесть. Словарь в Имперском городе у Финтиаса, но туда мне заказано. Может быть, в самом Скайриме повезёт найти переводчика?»

*** «За событиями последних дней я как-то совершенно забыл о кинжале. Но сегодня утром, поставив на костёр котелок с водой, я вдруг вспомнил о нём. Вытащив из шалаша ранец, я достал кинжал из потайного кармана. Едва только свет солнца упал на клинок, как тот заиграл и заискрился всеми цветами радуги. С каждым поворотом кинжала, волнистые линии на клинке меняли свой рисунок. Чем быстрее его поворачиваешь, тем причудливее становится узор. Не знаю, сколько времени я смотрел на эти переплетения, как вдруг всё пропало, и я увидел, что нахожусь не на берегу озера, а в каком-то зале с серо-голубыми стенами и колоннами. Честно, я сильно испугался. Стараясь не звякать снаряжением, я осторожно и внимательно осмотрел зал. В нём, кроме меня, больше никого не было. Вокруг стояла мёртвая тишина и полная недвижимость. Не двигалось даже пламя факелов, расставленных между колоннами. Сзади была глухая каменная стена, а впереди, в нише, виднелась тяжёлая массивная дверь.
В какой-то миг мне послышалось, что за этой дверью раздался звук. И, скорее, даже не звук, а крик или зов. Осторожно ступая, я направился к двери, но когда до неё оставалось шагов шесть, то упёрся в совершенно прозрачную стену…. На этом видение оборвалось, и я снова оказался возле шалаша. После сумеречного зала яркий свет резанул по глазам. Я зажмурился от сильной боли, а когда она прошла, осторожно разлепил веки и, вытерев выступившие слёзы, осмотрелся по сторонам. Судя по тому, что вода в котелке ещё не начала закипать, времени прошло совсем немного. Кинжал лежал на песке рядом со мной. Стараясь не смотреть на заманчивые переливы клинка, я снова завернул кинжал в кусок замши и положил обратно в ранец с твёрдым намерением больше к нему не прикасаться».

*** «Нет, не могу… Вчера я твёрдо решил не прикасаться к кинжалу, но руки сами… Они меня не слушаются… В ушах постоянно слышен этот зов… Кто-то меня зовёт, но кто и зачем… Я должен это узнать… Должен…».

На этих словах дневник заканчивался. Прочитав последние строчки, написанные совсем уж безобразным почерком, я заложил руки за голову и откинулся на спинку кресла. Что было дальше предположить не трудно. Оптим достал кинжал и снова очутился в том странном зале, а когда вернулся обратно, оказалось, что рядом стоит медведь.
Да уж, дела. Оба мы, я и Оптим, попали под чары клинка и в результате оказались в одном и том же месте. Но с той лишь разницей, что Оптим что-то услышал в зале, а я, кроме звона в ушах от тишины, ничего. И здесь могло быть только одно из двух: либо я глух, как пень, либо у Оптима после всего пережитого с головой что-то не так.
Взвесив все «за» и «против», я естественно отдал предпочтение второму, после чего потушил свечи и улёгся спать, справедливо рассудив, для дня отдохновения событий, вопреки моему желанию, оказалось более чем достаточно.

Перенесено с форумов MTES, автор: Mefodiy

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.