Графомания по вОбле (Глава 1)

КОГДА ОЖИВАЕТ ЛЕГЕНДА……

Евлампий.
Баранья ляжка, целиком запеченная на углях, поджаренный до золотистого цвета картофель с маринованным луком, салат из сыра, чеснока и крабов были просто восхитительны. Я всегда знал, что Эмфрид, хозяйка таверны «Серая лошадь», отличный повар, но в этот раз она просто превзошла самою себя. Ловко орудуя ножом и вилкой, я быстро расправлялся с обедом, не забывая прихлёбывать прохладное красное вино Тамики урожая 415 года, по праву славившееся неповторимым изысканным букетом. Покончив с едой, я убрал всё со стола и направился в кабинет, где ждали своей очереди фрукты, сыр и бутылочка бренди.
Позавчера я вернулся из Западного вельда, где случайно наткнулся на старый заброшенный форт с весьма странным названием «Чёрный сапог». И находка оказалась на редкость удачной. Правда, в подземельях форта обосновались несколько колдунов, выразивших решительный протест относительно моих действий по изъятию ценностей. Однако после непродолжительных препирательств колдуны согласились переуступить мне право собственности на имущество, разумно рассудив, что в мире духов, куда они сейчас отправятся, всё это барахло им совершенно ни к чему. Что бы вывезти всю собранную добычу, мне в очередной раз пришлось превратить верного Толлино во вьючную лошадь. Но едва мы собрались тронуться в путь, как с полдюжины каких-то недотёп-оборванцев, появившихся не понятно откуда, нахально заявили, что форт – их собственность, и всё, что в нём находится, принадлежит им. И потому я должен оставить вьюки (вместе с лошадью, разумеется) и убраться по добру, по здорову, а иначе……
В результате последовавшего за этим короткого, но очень эмоционального спора с использованием различных увесистых аргументов трое претендентов из шести наотрез оказались от каких-либо притязаний, а остальные, признав свои доводы крайне неубедительными, просто сбежали, огорчив меня этим действом гораздо больше, чем своим появлением, ибо я только-только вошёл во вкус завязавшейся дискуссии.
Весь вчерашний день с самого утра и до позднего вечера я разбирал и рассортировывал трофеи. Сегодня же утром значительную часть привезённого продал Рашеде и Сид-Ниус, наторговавшись при этом и с той, и с другой до хрипоты и одури, а то немногое, что оставил себе, пополнило собрание моего личного музея, обустроенного в подвальном этаже дома. Всё это утомило меня ни сколько не меньше, чем недельный вояж к южным границам Сиродила. А потому, поднимаясь по лестнице на второй этаж, я представлял, как улягусь сейчас на диван и, потягивая бренди, предамся откровенному ничегонеделанью, восстанавливая душевные и физические силы.
До вожделенного дивана оставалось всего несколько шагов, когда раздался стук в дверь. Остановившись на последней ступеньке, я облокотился на перила, стараясь за минимально короткое время решить внезапно возникшую дилемму: то ли стоит спуститься вниз и узнать, кто и зачем пожаловал, то ли махнуть на всё рукой и продолжить своё путешествие к дивану.
Некто, не дождавшись ответа, постучал снова. На этот раз более настойчиво и значительно громче. Помянув едва ли не всех демонов Обливиона, я спустился вниз и открыл дверь. На крыльце стоял незнакомый мне человек. Более того, он даже не был местным жителем. Этих-то уж я если не по именам, то, во всяком случае, в лицо знал всех.
Крепкий, кряжистый имперец лет сорока, чуть ниже меня ростом, с сильным загаром, одетый в поношенные, но тщательно выстиранные, куртку и штаны из домотканого холста. На ногах добротные сапоги из грубой кожи, на ремне длинный кинжал в потёртых кожаных ножнах. За плечами ранец из медвежьей шкуры, вещь прочная и надёжная. Такими обычно пользуются искатели сокровищ. Хотя на искателя он походил ещё меньше, чем я на канцлера Окато.
— Добрый день, господин, — поздоровался незнакомец, приложив правую руку к груди. – Я Кантир Хирам, моряк из Анвила. Нищие у ворот указали на твой дом и заверили, что с обеда ты никуда не выходил. Прости, что прерываю твой отдых, но я специально пришёл в Коррел, чтобы увидеться с тобой. У меня есть дело, которое, как мне кажется, тебя заинтересует. Будет ли угодно господину меня выслушать?
«Моряк? Из Анвила? – удивился я про себя. – А что может быть интересного в тех краях? Скорее всего, очередная байка про сокровища затонувшего или выброшенного где-нибудь на камни пиратского галеона. Ну… или что-нибудь в этом роде. Хотя… С другой стороны, раз уж всё равно пришёл, может, стоит его послушать? Зачем-то же он топал в такую даль».
— Хорошо. Проходи, — открыв дверь шире, я отступил в сторону, давая возможность нежданному гостю зайти в прихожую.
Моряк тщательно вытер о коврик у дверей и без того чистые сапоги. Переступив порог, он в нерешительности замялся, не зная куда идти.
— Туда, — показал я в сторону гостиной.
Кантир снял ранец и, перехватив его за лямки, двинулся в указанном мной направлении. Пройдя вслед за ним в гостиную, я сел в своё любимое кресло возле камина.
— Прошу,- указал я рукой на другое кресло, стоявшее напротив. – Садись и рассказывай, какая такая важность привела тебя сюда с далёких берегов Абесинского моря.
— Да нет, не с морского берега, – отрицательно помотал головой Кантир. – А из Западного вельда.
— Как из вельда? – сделал я удивлённое лицо. – А что пираты со своими сокровищами уже и туда добрались?
— Пираты? – недоумённо пожал плечами гость.- Какие пираты? Не было там никаких пиратов. С чего ты решил?
— Да так…. Почему-то подумалось, что ты хочешь поведать мне историю о кладе, зарытом пиратами в Западном вельде, потому что на побережье от этих сундуков уже тесно стало.
— А ты веришь в эти россказни? – сощурив один глаз, спросил Кантир. — Нет, если хочешь, то знаю я пару десятков. Только какой смысл? Места, указанные в тех историях, ещё мои деды-прадеды перелопатили и просеяли, так не то что клада, а даже одной золотой монеты не нашли. Враки всё это. Сказки для детей и замануха для легковерных дурачков. Если пираты и прятали когда свои сокровища, то уж точно не болтали на каждом углу о том, где и что закопано.
— Может и враки, да только дыма-то без огня не бывает. Согласись?
— Верно, не бывает. Но я таких историй не знаю. Может, тебе их кто другой поведает, а я не за тем шёл сюда, что бы из пустого в порожнее переливать да детские сказки пересказывать.
— Извини, Кантир, если обидел, – сказал я и что бы снять возникшую небольшую напряжённость достал из стойки первую попавшуюся под руку бутылку вина. Вытащив пробку, я разлил содержимое по бокалам и пододвинул поближе к гостю тарелку с нарезанным сыром. Мы выпили, пожелав друг другу доброго здравия.
— Ладно, оставим в покое пиратов с их сундуками. Так о каком деле ты хотел мне рассказать?– спросил я, разливая вино по второму кругу. – И как ты в вельде-то очутился? Это ведь от моря далековато будет. Не штормом же тебя туда забросило.
— Вот именно, что штормом, — развёл руками Кантир. – А дело… Про дело сам рассудишь, когда узнаешь.
— Тогда рассказывай. Я слушаю. Только по порядку и с самого начала, чтоб было понятно что и к чему.
— С какого начала?
— Ну, давай хотя бы с того самого, как ты вообще на берегу оказался.
— Как пожелаешь, господин. С самого так с самого, — Кантир залпом выпил бокал вина, после чего плотно присоседился к тарелке с сыром. — Несколько лет ходил я матросом на шхуне «Морское перо». Отличнейшая, скажу тебе, шхуна. По морю не шла, а летела. Ни один пират за нами угнаться не мог. Потому от фрахтов и отбоя не было. А раз есть фрахт, значит, и денежка в кармане звякает. Есть на что выпить и погулять. А около года назад возвращались мы в Анвил из Хаммерфелла и попали в жуткий ураган. Я такого «светопредставления» и не припомню, хотя в море хожу уже лет тридцать. Первым же шквалом сломало одну мачту, а, когда корабль дал течь и стал заваливаться на борта, капитан приказал срубить вторую. Под утро ураган выбросил шхуну на камни в устье Брены. Слава Девяти, никто не погиб, но «Морское перо» встало на прочные якоря. Ну, дальше пешком добрались до Анвила, а там хозяин и рассчитал всю команду вместе с капитаном. Поначалу пытался устроиться матросом. Не получилось. А когда деньги кончились, пришлось работать в порту грузчиком. Примерно месяца через два появился в портовой таверне какой-то чудодей-алхимик из Имперского города. Забавный такой старикашка. Весь седой, волосы до плеч и борода до пупа, на шее амулет интересный в виде восьмиконечной звезды с красным камушком в серёдке. Лет ему, надо полагать, не меньше ста, но шустрый… Все старцы-то в его возрасте степенно шествуют, а этот чуть ли ни бегом бегал. И походка у него легкая, почти не слышная. Сразу видно, тот ещё землетоп. Ну, значит, искал он охочего человека для сбора алхимических индри… инрити… — тут Кантир споткнулся на трудном слове.
— Ингредиентов, – подсказал я.
— Вот, их самых, – обрадовался он и продолжил рассказ. – Короче, надо было собирать корешки и травки, которые этот чудодей укажет, да складывать их по разным мешкам, мешочкам и коробочкам, а потом ему сдавать. Да только вот желающих не нашлось. Там ведь люди-то к морю привычные. Была им охота непонятно по каким весям на корячках ползать да сено собирать. Опять же таверны с выпивкой, ну и женщины, конечно. А в этих тмутараканях, сам понимаешь, нет ни того, ни другого. Вот желающих и не нашлось.
— А ты?
— А что я? Мне это тоже не по нутру было. Да только в порту работы-то… Время сейчас смутное, кораблей приходит мало. Сегодня грузим, а потом неделю ходим кнехты околачиваем. Какие уж тут заработки. Вот и согласился. Хуже всё равно уже не будет. Тем более что это чудодей посулил дать лошадь вьючную, оружие справное да провианту не в зачёт. И, опять же, деньгами за работу обещал.
— И?
— Как сказал, так и сделал. И лошадь дал, и оружие, вот только с провиантом… Всё больше крупы таскал. Я этих рисовых да кукурузных каш лет на десять вперёд наелся. Овощи, правда, тоже привозил, но мало, а если уж солонины доставит, то вообще праздник. И с деньгами не обижал. Платил неплохо. Грех жаловаться. На круг по триста пятьдесят септимов в месяц получалось. Но и работы давал ого-го! Не знаю, чего уж он там варил, да только пользовал он эту траву в неописуемых количествах. Надо полагать, большой интерес был на его варева. Даст в руки… эти… ну, как их …… образцы, потом укажет куда идти, как собирать и как заготовлять, после уговоримся где и когда встречаемся, а там вьючную лошадь под уздцы и айда. Вот так я почти восемь месяцев по всему Сиродилу и кочевал.
А месяца два назад понадобилось ему ко всему прочему одно растение – глядельник называется. Что за трава он и сам, похоже, не ведал. Во всяком случае, образца, как обычно, не дал, а только нарисовал на бумаге, да и то кое-как. Ну, и на словах, как смог. Травка эта, значит, высотой дюймов десять-двенадцать будет. Стебель у неё необычный, на бутылку похож, цвета тёмно-зелёного, а сам блестящий, будто мокрый. От корня растут четыре или пять светло-зелёных листа. Собирать надо только те, у которых пять листьев. Если четыре, это значит, что цветок ещё не набрал полную силу. Вот, а сверху, на горлышке, небольшой бутон с семью ярко-синими лепестками и белым мохнатым шариком на ножке в центре. Вот эти самые шарики чудодею и понадобились. И растёт этот цветок, вроде как, только в Западном вельде и чаще всего около воды.
И вот, понимаешь, исползал я весь этот вельд вдоль и поперёк, а цветка указанного так и не сыскал. Всё остальное что требовалось есть, а его нет. Ну, расстроился, конечно. Он ведь мне за эти шарики обещал по двадцать золотых сверху за каждую штуку заплатить. А только делать-то нечего. Где ж их взять-то, если нету? Да и время поджимать стало, надо было уже к месту встречи двигаться. Мы в этот раз уговорились, что будет он меня снова ждать на Жёлтой дороге недалеко от Кропсфорда. Ну, в общем, добрался я до места, а только вот чудодея там не оказалось. Я его у этого места три дня дожидался. Да всё без толку. Не пришёл мой алхимик. И где он теперь ума не приложу.
— То есть, ты хочешь предложить мне поискать его? – разливая вино по бокалам, спросил я. — Извини, Кантир, но поиски пропавших не моя епархия. Я ищу совершенно другое. А с этим тебе надо обратиться в Имперский город к Начальнику Имперской стражи. Ты ему всё расскажешь, он запишет и объявит официальный розыск. И можешь быть уверен, обязательно найдут.
— Да знаю я, — махнул рукой Кантир. – Мне это ещё дедок один из Кропсфорда присоветовал, у которого я тогда три ночи ночевал, когда чудодея ждал. И у Начальника стражи я уже был. Вот он сильно удивился-то. Обычно, говорит, наниматели ищут сбежавших работников, а что бы наоборот впервые. Однако рассказ мой записал, имя и приметы этого алхимика тоже. Лошадь с вьюками и оружие, правда, забрал, но выдал мне в том расписку с казённой печатью.
С этими словами Кантир открыл боковой карман ранца, вытащил свёрнутый лист пергамента и протянул мне:
— Вот. Сказал, что как только разыщут хозяина, сами ему по описи всё и возвернут.
Я не торопясь прочитал расписку, которая уведомляла, что «…… от Кантира Хирама, моряка из Анвила, Начальником Имперской стражи принято для последующей передачи Ганну Сорбу, алхимику из Имперского города, ныне пребывающему неведомо где, принадлежащее ему имущество: лошадь гнедая вьючная – 1 шт., мешков с сушёной травой и кореньями – 7 шт., мешок с провизией и утварью – 1 шт., лопата – 1 шт., бурдюки для воды кожаные – 2 шт., стальная секира – 1 шт., стальной лук – 1 шт., стрел стальных – 27 шт., стальной кинжал – 1 шт. Копия расписки выдана на руки заявителю». Внизу дата, подписи и печать.
— Всё правильно, — сказал я, возвращая лист. – Вот только что-то я никак в толк не возьму, ко мне-то ты тогда с чем шёл?
-Понимаешь, господин, дело в том… — замялся Кантир. — Дело в том, что не всё я рассказал Начальнику стражи. Есть ещё кое-что. Возможно, и надо было ему сказать, да только это «кое-что» к моему пропавшему нанимателю отношения не имеет и в поисках не поможет. Вот я и смолчал. Решил для тебя оставить. К тому же ты всегда платишь за ценные сведения, а от него, как известно, и спасибо-то не услышишь.
— Так вот оно что! – расхохотался я, откидываясь на спинку кресла. – То есть, ты хочешь через меня возместить то, что не получил от своего чудодея за последний сбор? И сколько же ты просишь за свои сведения?
— И вовсе не так, – насупился Кантир. – Даже и появись этот алхимик, я бы всё равно пришёл к тебе. С той лишь разницей, что не сегодня, а тогда, когда снова оказался бы в этих краях. Вот и всё. А за сведения, которые у меня есть, я хотел бы получить десять тысяч золотых.
— Сколько, сколько? – перестав смеяться, переспросил я, не веря своим ушам. – Десять тысяч? Всё ли с тобой по здорову, добрый человек? Может, сходим к лекарю-колдуну? Гильдия магов тут совсем рядом. Подумать только! Десять тысяч! Да за такие деньги в Бруме или Лейавине можно купить вполне приличный дом…
— Знаю, можно, — перебил меня Кантир. – Но, поверь, господин, то, что я хочу предложить тебе, стоит намного больше.
— Действительно? Ты в этом уверен?
— Уверен. Иначе бы меня здесь не было.
— Вот что, Кантир, — сказал я после непродолжительного раздумья. – Если твои сведения действительно того стоят, то я дам тебе десять тысяч золотых. Однако тебе придётся сильно постараться, что бы убедить меня в этом. Понимаешь? Очень сильно. Но если не сможешь, то тогда я объявлю тебя мошенником и передам капитану Биттнелду для разбирательства и суда. А в таких делах он и милосердие – вещи совершенно несовместимые. Согласен?
Обычно после такого условия «единственные хранители тайн» исчезали из моего дома до изумления быстро, но Кантир абсолютно спокойно выразил кивком головы своё согласие, продолжая при этом с завидным аппетитом налегать на сыр.
— Значит, договорились, — подвёл я итог — А теперь, выкладывай, что ты утаил от Начальника Имперской стражи.
— Так вот, — Кантир не торопясь дожевал очередной кусок. — Случилось это недели три назад. Я тогда от пещеры Низин прямёхонько на юг двигал. И набрёл на три небольших озерка, расположенных лесенкой, одно над другим. Посмотрел, всё вроде подходяще. Травы для сбора вокруг тьма, вода рядом, дрова для костра тоже. Лучшего места для лагеря и придумать трудно. А вот только для начала всё же решил пройтись вдоль озёр посмотреть. Мало ли что. Место хоть и безлюдное, а вдруг кто-то успел обосноваться раньше. Сам знаешь, после смерти императора бандюков всех мастей и видов расплодилось, что тараканов на камбузе у плохого кока. Ну, значит, осмотрел я два первых, всё вроде нормально, никого нет. А вот когда спустился к третьему, оно ниже всех находиться, то почти сразу наткнулся на два трупа. Один медведя, а второй человека. Не знаю уж как там всё получилось, но только у того человека, когда на него медведь напал, ни какого оружия почему-то под руками не оказалось, кроме кинжала. Вот этим кинжалом он зверя-то и саданул. И аккурат под левую лапу. Да только отскочить не вышло. Косолапый, хоть и получил клинок в сердце, а всё ж проворнее оказался. Прежде чем сдохнуть, успел-таки подмять под себя того бедолагу да ещё и половину черепа когтями содрать. А случилось это, я так думаю, за день, может за два как мне там появиться. Трупы уже окоченели, но запахом ещё не пошли. Я сначала-то хотел медведя в сторону скатить, да похоронить того человека по-людски. Плохим он был или хорошим, какая теперь разница, но негоже было его вот так оставлять. Да только не получилось у меня ничего. Пусть уж простит меня убиенный. Медведь больно здоровый оказался. Бурый. Не знаю уж, какая лихоманка его в вельд-то занесла… Не хватило наших с кобылой сил стащить эдакую тушу, потому и пришлось оставить их как есть, в обнимку. А вот кинжал из медведя я вытащил. Справный кинжал. Сразу видно, мастер делал, не чета нынешним рукоблудам. Ну, ещё у погибщего с пояса кошель взял. Мёртвому-то, сам понимаешь, деньги ни к чему. А в шагах пяти от них палатку в кустах нашёл. Хитро была поставлена. Я её со всех сторон обошёл. Ни откуда не увидишь, пока носом не упрёшься. В палатке вот ранец его был, да длинный меч с топором. Топор я там оставил. Он железный и весь в зазубринах, но меч взял. Меч отличный. Дейдрический. Правда, дед, у которого я ночевал, когда чудодея дожидался, уговорил продать меч ему. А с другой стороны, зачем он мне? Я ведь всё больше как-то с секирой привык или кинжалом, а с мечом я не опаснее конюха. Вот и согласился. А дедуля мне и денег хорошо заплатил, и на постой вместе с лошадью определил бесплатно. Ну, в общем, подобрал я это всё и ушёл на верхнее озеро. Там лагерь разбил. А вечером, пока каша парилась, посмотрел что в ранце. Так-то особого ничего там не было: смена белья, оселок для заточки, пара каких-то зелий, бутылка эля да пожевать немного. А в самом низу, под бельём, лежали завёрнутые в холстину две книги и тетрадь с записями, вроде как дневник.
Кантир подтянул ранец и, расшнуровав верхний клапан, вытащил небольшой свёрток. Развернув его у себя на коленях, он передал мне сначала толстую тетрадь, затем одну книгу, но, прежде чем отдать вторую, достал из неё три пергамента и положил их сверху.
Уложив всё стопкой, я аккуратно пристроил её на краю стола и взял листы, вытащенные из книги.
Первый был исписан красивыми каллиграфическими буквами, очень похожими на скайримские.
Второй по виду был значительно старше предыдущего. Время и обстоятельства стёрли с него большую часть текста, выведенного заковыристой витиеватой вязью, а потому прочесть можно было только отдельные слова да кое-где предложения, и то с большим трудом.
Третий же представлял собой небольшой кусок пергамента с неровными краями, на котором еле-еле просматривалась то ли схема, то ли карта какой-то местности.
Отложив пергаменты в сторону, я переключился на книги. Первая называлась «Амулет королей», вторая – «Реманада». Обе книги не являлись сколь-нибудь ценными, поскольку их можно было найти практически в любой библиотеке Сиродила. Единственное, чем отличались эти от всех прочих, так это переплётами, которые, судя по звуку, были сделаны из тонко струганных дощечек и обтянуты тёмной кожей непонятного происхождения. Верхние корочки украшали мастерски выполненные филигранные узоры из золотой проволоки с многочисленными вставками из небольших полированных рубинов. Похоже, что эти книги делались по чьёму-то заказу и существовали, возможно, в единичном экземпляре, что в какой-то степени повышало их стоимость, но всё же не до той суммы, которую назвал моряк.
Пролистав без особого интереса «Амулет королей», я раскрыл «Реманаду». Первое, что сразу же бросилось мне в глаза, это обилие вопросительных и восклицательных знаков, расставленных на полях страниц по всей книге. Кроме того, некоторые предложения зачем-то были подчёркнуты толстыми линиями. Я вопросительно посмотрел на Кантира.
Перехватив мой взгляд, он пожал плечами:
— Не знаю, господин. Все это уже было, когда я нашёл ранец.
Почесав подбородок, я закрыл книгу и положил её обратно на стол. Теперь оставалась только дневник. Согласно гордой надписи на первом листе, принадлежал он искателю сокровищ Оптиму Эдару из Скинграда.
Этот самый Оптим Эдар был хорошо известной личностью среди немногочисленного круга искателей, равно, как и его напарник-каджит Дж’Зкар, по прозвищу «Хитрован», которое он получил за «уникальную» способность находить в трудных ситуациях воистину нестандартные решения.
Рассказывали, что будто бы однажды решила эта парочка отправиться в пещеру «Надломленное дерево» пошарить по гоблинским сундукам. Но в итоге пришлось им не солоно хлебавши улепётывать во всю прыть от четвёрки не на шутку разъярённых гоблинов-берсеркеров. И когда Дж’Зкар начал выдыхаться и отставать, то не придумал ничего лучшего, как запрыгнуть на спину своему напарнику. При этом он так вцепился в Оптима, что тот не смог его сбросить, и потому волей-неволей пришлось Эдару бежать за двоих. А на кольцевой дороге на их счастье подвернулся имперский конный патруль. Гоблины плюнули на сбежавшие две порции жаркого и убрались восвояси. Да только ни тот и ни другой этого не заметили, и потому мчался наш Оптим с грузом на закорках без остановки до самого Румарского озера. Ну, а там, на берегу, немного очухавшись, этот «атлет-скороход» сумел-таки отцепить своего напарника-захребетника и хотел, говорят, в запале негодования утопить его тут же в озере, но потом поостыл и ограничился тем, что просто отмутузил слишком догадливого каджита до потери сознания.
Собственно говоря, основным занятием этой парочки было выслеживание дорожных бандитов и сбор всякого хлама, брошенного другими искателями в фортах и пещерах, а потому можно смело предполагать, что дневник вряд ли содержит в себе какие-то сведения о чём-либо действительно ценном и интересном.
Закрыв тетрадь, я положил её поверх книг и посмотрел на Кантира:
— Скажи, ты всерьёз думаешь, что вот «это» может стоить десять тысяч? Об Оптиме я знаю больше, чем ты. Его и за искателя-то никто не считает. Скорее уж, охотник за ни кому ненужными бандитскими головами, а точнее, за бандитскими манатками. Ну, ещё подбирушник за другими искателями. Так, мелкий курощуп. Ни Акатошу свечка, ни Мехруну кочерга. Не тем будь помянут.
— Может ты и прав, господин, да только вряд ли «мелкий курощуп» ни с того, ни с сего сиганёт в глухие места, чтобы спрятаться подальше и понадёжнее. А Оптим так и сделал. Видно, кто-то его очень сильно напугал.
— Действительно? А ты-то откуда об этом знаешь?
— Из дневника. Я, правда, толком разобрать не сумел, ты же сам видел, какой у него почерк, но из последних записей понял, что он и его напарник наткнулись на какую-то пещеру. И в ней нашли нечто необычное. Потом напарника, вроде бы, убили, а саму Оптиму удалось сбежать в Западный вельд. Там, как я понял, он хотел отсидеться, и позже уйти в Эльсвейер или Валенвуд. Так что, извини, господин, но не всё тут просто, как ты думаешь.
— Хорошо, Кантир. Допустим, что ты прав, и они, как ты говоришь, нашли «нечто», в чём я лично сильно сомневаюсь. И потому у меня возникает два вполне закономерных вопроса: а что же они такого нашли, и где теперь это находится? Если у тебя есть на этот счёт какие-нибудь предположения или догадки, то сейчас самое время их высказать, пока я и в самом деле не позвал стражу.
— Извини, господин, предположений и догадок у меня нет, — развёл руками Кантир. – А вот ответ…
Моряк снова открыл ранец и вынул из него какой-то предмет, завёрнутый в кусок замши. Сдвинув в сторону тарелку с остатками сыра и бокалы, он осторожно положил свёрток на стол.
— Если это не сумеет убедить тебя, то можешь сейчас же вызывать стражников, — произнёс Кантир и медленно развернул кожу.
Честно говоря, увидеть такое я и в самом деле не ожидал. На куске замши лежал удивительной работы кинжал. Клинок шириной в два пальца и длиной дюймов десять имел идеальную обоюдоострую заточку примерно на четыре пятых длины. С обеих сторон точно посередине он рассекался двумя узкими пятидюймовыми долами*, глубокими в самом начале и чуть заметными возле тупья**, на обоих торцах которого было вырезано по четыре небольших овальных выемки. Эти выемки хоть и придавали клинку несколько непривычный вид, но, тем не менее, ни сколько не портили его(* дол – продольная выборка в клинке для увеличения жёсткости и уменьшения веса, называемая в народе почему-то «кровосток»;** тупьё – не заточенная часть клинка возле перекрестия или рукояти).
Зеркально отполированное красновато-серое лезвие буквально зачаровывало глаз странным дымчатым узором из переплетающихся светлых и тёмных волнистых линий, причудливо меняющих свой рисунок, если смотреть на клинок под разными углами.Перекрестие кинжала было сделано в виде переплетенных между собой стеблей лотоса с двумя небольшими листьями в центре, из которых, как бы продолжая эти стебли, поднимались, образуя рукоять, две пары рук, поддерживающие в ладонях распустившийся цветок с большим рубином внутри бутона.
— Ну так как, господин, сумел я тебя убедить, или ты всё ещё намерен позвать стражников во главе с их капитаном? – ухмыльнулся Кантир, довольный произведённым эффектом.
— К бесам стражников! И капитана туда же, — отмахнулся я. – Скажи, ты действительно нашел этот кинжал в вещах Оптима?
— Нет, не в вещах, — Кантир отрицательно покрутил головой, — Это тот самый кинжал, что я вытащил из туши убитого медведя. А кто ещё мог им воспользоваться, как не сам Оптим?
— Ладно, пусть будет так. Но, тогда ответь мне вот на какой вопрос. А что тебе самому-то не даёт пойти по их следу? Дневник у тебя есть, пергаменты тоже, опять же книга с пометками. И если ты найдёшь место, откуда был взят этот кинжал, то стоимость оставшихся там сокровищ может оказаться намного выше, чем те десять тысяч, которые ты просишь с меня. И всё это будет твоим. Ведь так?
— Так-то оно так, но только вот действительно не даёт… – Кантир опустил глаза и густо покраснел. – Чтобы найти те сокровища, вот это всё надо прочитать, а я ведь… это… ну, в общем, не шибко грамотный я. Печатные буквы худо-бедно ещё как-то разбираю, а вот с рукописанием… Я ж, когда дневник читал, так весь измаялся. Буквы корявые да мелкие, будто мурашей на лист кинули. Одно слово разбираю, да десятка два мимо. А там, ведь, каждое из них может нужным оказаться. А те два пергамента с текстами? Я даже представления не имею, с какого краю к ним и подступиться-то…. Вот оно и выходит, что надо искать какого-нибудь грамотея на стороне. А кто может поручиться, что этот грамотей меня не надует? Прочтёт, мне скажет, что там одна ерунда, а потом всё себе прихватит, и поминай как звали. Нет уж, спасибо, по моему разумению, так лучше кусок хлеба в руках, чем жирный баран не понятно где. Да и ещё одно есть. Налопался я этого сухопутья ещё больше, чем рисовой каши. Не могу больше. Который месяц уже море по ночам снится, волны, ветер… Хочу вернуться в Анвил, может, повезёт наняться матросом.
— А если не повезёт, тогда что?
— Ну, а если не повезёт…. Я тут подкопил кое-что, пока у чудодея работал, за меч что выручил, ну если ты согласишься, то плюсом твои десять тысяч, тогда как раз на добрый баркас хватит, да ещё останется на что команду нанять. Возьмусь за небольшие фрахты либо крабов начну промышлять. Каждый должен заниматься своим делом: тебе – клады искать, мне – в море ходить. Ну, так как, господин, сторгуемся мы с тобой или нет?
— Уже сторговались. Значит так, я плачу тебе десять тысяч за кинжал… и ещё тысячу за дневник и всё остальное. По рукам?
— Подожди, подожди… Я просил десять тысяч, а так получается одиннадцать. Ты что-то напутал.
— Считай, что лишняя тысяча – это премия.
— Ну, если только так, то тогда я согласен. По рукам.
— Вот и отлично. Подожди здесь, я сейчас вернусь, – встав с кресла, я прошёл по коридору и поднялся на верхний этаж. Все мои накопления хранились в надёжном тайнике, вскрывать который при постороннем было бы верхом неразумности, но в письменном столе
на всякие хозяйственные нужды и непредвиденные расходы лежали четыре кошеля с золотом, по двести пятьдесят монет в каждом. Забрав их, я вернулся в гостиную.
— Скажи, Кантир, во сколько ты завтра уходишь из Коррола?
— Точно не знаю, господин, но, думаю, часов в восемь утра.
— Хорошо, у меня вот какое предложение, — сказал я, выложив перед ним на стол кошельки. — Здесь тысяча септимов. Всей суммы в наличии сейчас нет, однако к утру она будет обязательно, это я тебе твёрдо обещаю. Но книги и кинжал до утра тебе лучше оставить у меня, если доверяешь, конечно. Хотя есть и другой вариант. Ты можешь остановиться на ночь здесь. Дом большой, места хватит.
Кантир задумчиво поскрёб ногтями затылок:
— Спасибо, господин, за приглашение, но мне как-то сподручнее всё-таки на постоялом дворе. Не привык я спать в таких хоромах, да и тебя стеснять не хочется. Слышал я от разных людей, что ты человек слова. Раз чего пообещал, то выполнишь непременно. Хорошее либо плохое, а только за тобой в любом случае не пропадёт… Ещё никто по этому поводу на тебя не жаловался и за обман не ругал. Кому-нибудь другому я бы ни в жизнь не поверил, но тебе… Ладно, господин, пусть будет по-твоему.
Аккуратно сложив деньги, Кантир встал и начал прощаться. Около порога он закинул ранец за спину, ещё раз поклонился и вышел на улицу.

Перенесено с форумов MTES, автор: Mefodiy

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.