Амбразура Амброзии, Часть II (главы 6-9)

Читать часть I (главы 1-4)
Читать часть I (главы 5-7)
Читать часть II (главы 1-5)

6
Норд



Я присмотрелся получше. И действительно, на фоне мусорного бака проступали очертания фигуры. Марево двинулось в нашу сторону, с каждым шагом приобретая краски и теряя прозрачность.
— Счастья вам, — сказал Норд.
На самом деле его зовут совсем не так, но его имя настолько не произносимо, что мы решили называть его просто Норд.
— Теряю хватку, — улыбнулся он, — раньше вы меня ни за что бы не увидели.
— Давно ты тут? — угрюмо спросила Атевс.
— Почему здесь? Я был там, потом там… Всю дорогу был.
— Следил за нами, да? — насупилась она.
Нет, характер у неё и впрямь отвратительный.
— Ты же знаешь, я за всеми слежу, — беззаботно пожал плечами Норд.
— Значит ты уже в курсе? — спрашиваю я.
— Смотря чего, — уклончиво отвечает Норд, — я же не могу быть во всех местах одновременно.
— Ладно, — вклинился в разговор Гело, — оставь его, с ним бесполезно разговаривать. Пойдём.
— Со мной бесполезно? Ладно, ладно… спрашивайте, я отвечу!
Ого, похоже Гело либо специально, либо случайно поймал его на слабо.
— Ты знаешь про Авалса? — спросил Гело. Видимо он всё-таки поймал его специально.
Норд нахмурил брови. Посмотрел на Гело, перевёл взгляд на меня, затем на Атевс и снова на Гело.
— Нет. А что случилось?
Не врёт. Да и не умеет он, если честно хорошо врать. Становиться невидимым умеет, а вот врать — нет.
— Ясно, — вздохнул Гело.
— Нет, что произошло? — допытывался Норд.
— Мы потом тебе расскажем, — это уже я. Ну не перед Атевс же об этом говорить… кстати!
— Атевс, — обратился я к ней, — а ты нашла где переночевать?
— Нет, — а сама мне в глаза смотрит. Даже как-то мило стала выглядеть.
— Ну..., — вот только что хотел её к себе пригласить, а теперь не знаю как это сказать.
— Оставайся у Ясава, — помог, или может совсем напротив — насолил мне Гело.
— Спасибо.
Удивительно всё это. Сейчас она совсем не такая и противная.
— Рябят, — напомнил о себе Норд, — а можно и мне у кого-нибудь переночевать? Сейчас всё сложней найти временное убежище на ночь. Не то что раньше.
— Можешь остаться у меня, — вздохнул Гело.

Мы шли неспешным шагом, в сторону моего дома, а Норд рассказывал последние сплетни:
— А ещё, месяц назад, Мидав схлестнулся с Авалсом и Скамом. Вот я вам скажу было зрелище! Кстати, вы так мне и не рассказали, что там с Авалсом?
— Потом, Норд, — ответил ему Гело, — я потом тебе всё расскажу.
— Блин, — огорчился Норд, — ну интересно же! Он поссорился со Скамом? Нарвался на Ашима?
Ему весело, а нам нет. Я молчу, отвожу взгляд. А гело скрипит зубами. Нет, не от злости, просто когда он волнуется, он всегда так делает. Будто жуёт что-то. Желваки выступают на его лице.
— Он стал ещё круглее? — не замечая нашей реакции, продолжает Норд, — хотя куда уж круглее…
— Норд, — перебивает его Атевс, — прекрати. Мне кажется тут что-то серьёзное. Они при мне не хотят говорить, я знаю.
Вот такую Атевс мы и любим. Сейчас она действительно такая, какой нам хочется видеть её. Понимающая и чуткая. Совсем не настырная. Даже внешне немного изменилась. Красивее что ли стала?
А Норд… он посмотрел на неё и умолк. По его лицу пробежала рябь марева. Так тень от одинокого облака в солнечный день, пролетает над пляжем. Было марево и вот его уже нет. Молчит Норд. Больше уже не спрашивает.

Остаток пути до моего дома, мы шли молча. А моего подъезда нас ждал Амид. Сидел на ступеньках и чертил что-то углём на асфальте. Когда мы подошли достаточно близко, что бы он обратил на нас внимания, он поднял голову, окинул нас взглядом, повертел в руках уголёк, а затем бросил его в сторону.
— Счастья вам, — сказал он.
— Счастья и тебе, — ответил я. Остальные молчали.
На самом деле Амида никто не любит. Единственный, кто с ним общается, это я. На то есть свои причины…

7
Амид



Амид никогда не проигрывает. С ним нельзя ни во что играть, это будет бесполезно. Играй в шашки, в камень ножницы бумагу, да хоть наперегонки бегай с ним. Если это игра — он победит.
Все очень быстро разругались с Амидом и отказались с ним общаться. Да и я, если признаться, тоже. Может не так сильно как остальные. А может и нет — не помню.
Однажды Амид пришёл ко мне и сказал:
— Я знаю, что со мной не интересно играть. Но я долго думал и у меня появилась одна идея. Помоги мне проверить её, пожалуйста.
Я тогда был в хорошем настроении, да и интересно было, что там придумал Амид. Поэтому я переступил через свою обиду и согласился.
— Хорошо, — ответил я тогда, — что ты задумал?
— Если я играю, — начал Амид, — я всегда выигрываю. А если играть в игры с правилами из других игр?
— Это как? — не понял я.
— Ну смотри, если мы играем в шашки — я выиграю. Если мы играем в те же шашки, но в поддавки, то я проиграю и тем самым выиграю. Так?
— Ну, так, — подтвердил я, всё ещё не понимая к чему ведёт Амид.
— А если играть в какую-нибудь отдельную игру, для которой другая игра будет лишь фоном. Например, мы играем в крестики-нолики. Но выиграет не тот, кто соединит три крестика или нолика одной чертой, а тот, кто, например, сможет угадать следующий ход противника. Тот кто, в конце игры угадал больше ходов, тот и победил. Само-собой, я буду больше угадывать твои хода, но ведь это будет только для отвлечения внимания моей особенности выигрывать. Как будет проходить сама игра я не знаю. Ведь мне не нужно выигрывать в эти крестики-нолики, мне нужно только угадать больше твоих ходов.
Я тогда так и не понял, что он пытался мне объяснить. Но всё же согласился попробовать. В первый раз выиграл он. И в угадывании и в крестики-нолики. Я уж хотел обидеться, но Амид пообещал мне подарить старую монету, если я сыграю с ним ещё. Вне зависимости от того выиграю я или нет. Монеты — редкая штука. Конечно я согласился. И выиграл. В крестики-нолики, разумеется, а в угадывания проиграл.
Мы тогда играли весь день. Иногда выигрывал Амид, иногда я. Амид нашёл управу на свою особенность, которая оттолкнула всех от него.
Со временем, игры становились разнообразнее. В последнее время, мы увлеклись одним из вариантов таких игр, где вместо угадывания хода противника, нужно было рассказать свой ход. Превращать его в рассказ о ком-то.

Были и другие попытки обмануть особенность Амида. Игры с вечно-меняющимися правилами. В шашках, например, если ты дошёл пешкой до конца доски, то эта доска переворачивалась. Или правила менялись с простых на поддавки. Но эти попытки не увенчались успехом. Однако сама идея таких игр, нас очень затянула. Весело.

Было и ещё. Во сне, особенность Амида не действовала. Если он играл с кем-то, то мог выиграть или проиграть. Впрочем, во сне мы не помним, что это игра. А ещё мы не знаем, кто наш противник. Иногда, нам удаётся догадаться, кто им был, а иногда нет.

Игры, игры.

Было время, когда я пытался оправдать Амида в глазах других. Но, толи все были слишком сильно обижены на него, толи мне просто никто не поверил. Мне это так и не удалось.

Хотя, я был не единственный, кто общался с Амидом. Анирам хорошо относилась к нему, впрочем, как и к каждому из нас. Может быть потому, что она никогда не играет в игры, в которых можно победить или проиграть?.. Интересно, а есть другие игры?.. не помню таких.

* * *

— Мда, — задумчиво протянул Амид, — сюда действительно стекаются все.
Глядя на наши недоумевающие взгляды, он тут же пояснил:
— Сегодня я уже видел Атикина, Ашад. Теперь вы. Практически все пришли сюда. Вспомните, когда в последний раз в одном месте собиралось столько из нас?
— Ашад здесь? — удивилась Атевс.
— Здесь, — подтвердил Амид.
— Анирам, собиралась уйти ещё вчера, — напомнил я.
— Она передумала, — ответил Амид, — я видел её сегодня утром. Она сама не может объяснить почему, просто передумала и всё.
— Если все идут сюда, — со смешком в голосе начал Норд, — то и Ашим подойдёт. Побегаем. Веселуха!
— Тебе хорошо, — буркнула Атевс, — прикинулся невидимкой и Ашим тебя не найдёт.
Ну вот, снова вредина. А ведь совсем недавно было милой.
— Не прикинусь, — вдруг серьёзно сказал Норд, — мне теперь это удаётся с большим трудом. И то меня видно, если присмотреться.
— Ничего, Ашим плохо видит, — весёлым голосом успокоил его Гело.
Но я вижу, Гело совсем не весело. Он просто уходит от темы. Не хочет говорить об этом при Атевс? Или просто не хочет об этом говорить?
И все молчат. Хочешь не хочешь, а мысли всё равно вьются над этой темой.
Надо сменить тему…
— Амид, — неожиданно, даже для себя, вдруг говорю я, — а чья сейчас очередь?

8
Хвостик



Амид посмотрел на меня каким-то странным взглядом. Изучающим? Осуждающим? Непонятным взглядом. Брови нахмурены, глаза смотрят пристально. Он смотрит на меня так какое-то время, а затем отводит взгляд.
— Мой черёд, — говорит он.
А все уставились на нас. Не понимают, о чём это мы.
— Я выбираю… — размышляя начал Амид.
— Орлянку.
Мы сказали это одновременно. Не знаю, зачем я сказал это. Мне просто вспомнилось, что мы давно не играли в орлянку, вот я и ляпнул.
— Хвостик, хвостик, крысиный хвостик, — в задумчивости прошептал Амид. Не нам, сам себе прошептал.
— Какой хвостик? — спросил я.
— Не обращай внимание. Это я так, — отмахнулся Амид, а у самого брови нахмурены, лоб разделила морщинка задумчивости. Странный он сегодня.
— Доставай монетку, — спустя какое-то время, сказал он.
В моём кармане действительно лежала монета, та самая, которую он мне подарил когда-то. После той первой игры.
А другие смотрят, не вмешиваются, им интересно. Они ждут, что произойдёт дальше.
— Решка, — опять хором с Амидом произносим мы.
И Амид снова смотрит на меня. Ну сколько можно?
— Ясав, — вдруг говорит он, — к тебе ведь не вернулось твоё второе лицо, верно?
— Да, — отвечаю я, — не вернулось.
Амид смотрит на меня, хмурит брови. Отводит взгляд…
— Не подходи ко мне больше, ладно?
Отвернулся, ушёл.

Что я сделал не так?

* * *

— Что это с ним, — спросил Норд.
— Понятия не имею, — ответил я, — сам хотел бы знать.
— А орлянка?
— Что? — не понял я.
— Зачем вам орлянка, итак же понятно, что Амид выиграет.
— Норд, — начал я, — вспомни, я же тебе рассказывал, что мы нашли способ играть обходя постоянные выигрыши Амида.
— Что-то припоминаю… Подожди, — замахал руками Норд, — ты хочешь сказать, что Амид давно уже научился подавлять свою особенность?
— Не подавлять, а обходить, — попытался я объяснить, — тут всё дело…
— Так может это именно из-за него? — перебил меня Норд.
— Что из-за него?
— Мы все начали терять свои особенности. Когда Амид решил отказаться от своей, наши особенности тоже стали исчезать.
— Нет, — вмешался Гело, — боюсь как-раз тут Амид ни причём. Почти. По крайней мере, это происходит не потому что Амид отказался быть победителем.
— Так, — Норд сложил руки на груди, — я не сдвинусь с места, пока вы мне всё не расскажите!
— Ясав, — повернулся ко мне Гело, — скоро стемнеет, отведи Атевс домой.
Я кивнул. Взял Атевс за руку и повёл её к подъезду.
— Пойдём, нам действительно пора.
— Пора, — как-то отстранённо сказала она.
И мы ушли. А Гело и Норд остались внизу.

* * *

До самой ночи мы с Атевс не разговаривали. Нет, никто ни на кого не был в обиде. Просто разговор не складывался. Даже не так, нам просто не хотелось говорить. Ни мне, ни ей.
Я уложил её на свою кровать, а сам пошёл спать в другую комнату, на диван.
Не знаю, о чём думала Атевс, а я заново переживал весь этот день. Гело, Атикин, Атевс, Норд… Амид. Что он имел в виду, когда сказал «крысиный хвостик»?
Почему он больше не хочет со мной общаться?
Я раз за разом прокручивал в голове его последние слова:
— К тебе ведь не вернулось твоё второе лицо, верно?

— Не подходи ко мне больше, ладно?
Второе лицо…
Не подходи ко мне больше…
Орлянка.

* * *

Дым в баре стоял такой, что если вытянуть руку, то кончиков пальцев разглядеть было невозможно. Где-то в дыму играл музыкальный автомат. Звучали обрывки какой-то песни. Из-за неумолкающих ни на минуту голосов, понять, что это за песня, не представлялось возможным.
Ты сидишь за круглым столиком у стенки. Рядом проходят люди, о чём-то разговаривают. Где-то неподалёку, какой-то детина плачется кому-то. Пьяный. О чём он там плачется — не слышно. Ты ходишь в бар не для того, что бы слушать, как у кого не удалась жизнь. Ты ждёшь закрытия бара. Это должно произойти с минуту на минуту. Ты смотришь на часы. Уже время. Осталось всего… один прыжок стрелки, второй…
Музыка резко прекращается, от чего гвалт голосов, вдруг кажется каким-то несуразным. Это как во время похорон начать говорить в полный голос о какой-то ерунде.
— Бар закрывается, — возвестил громкий голос, — попрошу всех на выход.
Это бармен.
Гул голосов становится тише (уже не нужно перекрикивать музыку) и ощущение его несоответствия месту, исчезает. Люди тянутся к выходу. И как они в таком дыму, да ещё надравшись, находят выход? Ты всегда удивлялся этому. Даже трезвый как стёклышко, ты иной раз блуждал в поисках выхода.
Бармен включил вентиляцию. Значит народ ушёл. О том, что здесь есть такое чудо, как вентиляция, знают только избранные. Такие как ты, например.
Ты ухмыляешься, — избранные. Смешно.
— Сегодня нас только четверо, — кладя руку тебе на плечо, — говорит бармен.
Дым потихоньку рассеивается. В баре действительно осталось только четверо, включая тебя. Бармен не в счёт, он не участвует.
Дым. Когда по утрам бар открывается, сигаретный дым уже стоит такой, будто тут курил целый взвод. Как бармен делает это — ты не знаешь. А ещё ты не знаешь, как он умудряется понимать, что в баре остались только те, кто в курсе. Ведь он сначала закрывает дверь, а потом включает вентиляцию. Ни забулдыг, уснувших в углу, ни тех, кто просто отказывается покинуть бар. Здесь остаются только те, кто знает.
Раздаётся отвратительный скрежет, это бармен тащит тяжёлый круглый стол в центр помещения. Ты и другие молча берёте стулья и садитесь вокруг этого стола. Вы смотрите друг другу в глаза.
Напротив тебя сидит человек, лет тридцати. Здоровый. Его нос сильно смещён влево. Но синяков не видно. Наверное старая травма.
Слева от тебя сидит девушка. Такие по барам не ходят. По крайней мере, по таким барам. Одета не броско, но видно — богато. Строгое чёрное платье под длинным плащом. Сумочка. Ожерелье. Часы на тонком запястье. Красивая… была когда-то. Сейчас ей уже далеко за тридцать. Красота держится только на расстоянии вытянутой руки. Подойди поближе и станет видно — лицо в множестве морщин, кожа уже начинает обвисать. Пожалуй ты возьмёшь свои мысли обратно — ей в этом баре самое место. В табачном дыму, этого бара, можно с такой даже целоваться — всё равно не заметишь.
А справа от тебя сидит щуплый мужичок. Вид у него, как у мокрой собаки. Взгляд такой грустный, забитый. Жалкое зрелище.

Бармен кладёт в центр стола поднос, на котором лежит пистолет и три пули.
— Делайте свой вклад, господа, — говорит он и отходит назад.
Вентиляция ещё не до конца справилась с сигаретным дымом, и бармен становится похож на призрак, наблюдающий за нами. Мерещится что-то там у стенки бара и всё. Нет тут никого кроме нас четверых, сидящих за столом.
Ты выкладываешь на поднос свой бумажник. В нём почти три тысячи.
Человек со сломанным носом, достаёт из внутреннего кармана чековую книжку…
— У нас не приняты чеки, — вмешивается бармен.
— Прошу прощения, — гудит здоровяк и кладёт книжку обратно в карман.
Взамен её он достаёт свой бумажник, раскрывает его, отчитывает купюры и кладёт их на стол.
— Если вам не повезёт, остальное вам не понадобится, — вновь вмешивается бармен.
— Действительно, — усмехается здоровяк и кладёт свой бумажник на стол.
Остальные уже выложили свой вклад. Дама, порывшись в своей сумочке, достала какие-то побрякушки. Также она сняла серьги, ожерелье и часы. Всё это так же теперь лежит на подносе. Побрякушки не из дешёвых.
Щуплый положил на стол пачку банкнот. Новеньких, только что из банка. Даже лента ещё не снята.
— Ты первый, — сказал бармен. Да он обратился именно к тебе. Он не указывал рукой, не кивал головой. Просто сказал. А всем и так понятно, кто первый.
Ты берёшь пистолет и один патрон. Патрон суёшь в барабан. Раскручиваешь. Направляешь дуло себе в висок.
Один удар сердца.
Второй удар сердца.
Щелчок!
Пистолет переходит по часовой стрелке женщине.
Она без каких-либо промедлений подносит его к виску и спускает курок.
Снова лишь щелчок.
Пистолет переходит здоровяку. Он окидывает нас взглядом. Затем глубоко вдыхает и поднеся пистолет к своему виску, спускает курок.
Скучная эта игра: висок — курок, висок — курок. Скучная, пока не прозвучит первый выстрел.
Щуплый поднимает пистолет. Направляет его себе в голову… ну да, всё в тот же висок.
Спуск.
Хлопок. Просто громкий хлопок. И на твоей щеке капля крови.

Первый выбыл.

Здоровяк, достал пачку сигарет и закурил.
— Виски, — сказал ты.
И бармен медленно направился к своей стойке. Достал стакан, протёр его. Налил до половины янтарной жидкости. Убрал бутылку обратно и медленным шагом поднёс тебе твой заказ.
А женщина слева, казалось никак не отреагировала на выбывшего.

Через десять минут игра продолжилась.

На этот раз выбыла женщина. Хлопок и она уже на полу. Хлопайте в ладоши, господа.
Здоровяк сглотнул и заказал то же что и ты. А ты закурил. Обменялись. Он курил, ты пил. Он пьёт, ты куришь.

Один на один. Пистолет в его руке. Последняя пуля в барабане. Дуло у виска.
Щелчок.
Пистолет у меня… щелчок.
Щелчок, щелчок.

В этом барабане только пять патронов. А следующий — здоровяк.
Он смотрит на пистолет. На меня. Он тоже считал выстрелы.
— Бармен, — громко говорит здоровяк, — принеси мне эту бутылку, уж больно хорошее виски.
Бармен молча подносит бутылку. Здоровяк не наливая в стакан, пьёт прямо из горла. Нет, всё он не выпил. Он осушил её почти наполовину. Громко выдохнул. Вытер тыльной стороной ладони рот. Взял пистолет, поднёс его к виску и нажал курок.
Висок — курок. Виски — сигареты.
Я забрал выигрыш, оставив свой бумажник на подносе. Доля бармена.


* * *

Давно не было такого сна, где играет так много народу.

9
Трио



Утром меня разбудила Атевс:
— Пойдём на улицу!
Определённо, она снова заноза. Это я ещё понял до того, как открыл глаза.
— Мне скучно! — выпятив нижнюю губу продолжала она.
— Подожди, — всё ещё не до конца проснувшийся, бурчу я, — сейчас пойдём. Нет, прям как дитя малое!
— Это я дитя!? — возмутилась Атевс, — вот и оставайся один, а я иду без тебя!
Дура. Хлопнула дверью и ушла. Догнать? А, чёрт с ней. Она уже столько в одиночку путешествует по городу… скорее это она должна за мной приглядывать, а не я за ней. Обойдётся, а я лучше ещё часок вздремну.
Лежу как дурак, ворочаюсь. Не левый бок, на правый. Вот дура, весь сон перебила!
Я встал, походил по квартире, убедился, что тут мне, в общем-то, делать действительно нечего, и пошёл на улицу.

Их голоса я услышал ещё когда спускался по лестнице. Они стояли у моего подъезда и разговаривали.
— … а он? — спрашивала Атевс.
— открыл… — начал было Норд, но увидев меня замолчал.
— Счастья тебе, — поприветствовал я Норда. С Атевс я итак утром виделся.
— Счастья и тебе, — как-то замявшись ответил он мне.
— О чём разговор? — поинтересовался я.
— Да так..., — затянул Норд, явно пытаясь на ходу придумать хоть что-то.
— О Скаме и Авалсе! — не дала ему закончить Атевс.
Я посмотрел на Норда и сказал:
— Дурак ты, Норд.
Что-то у меня сегодня все дураки. И Атевс и Норд. Да и я им успел побывать, когда ворочался на кровати.
— Так что со Скамом? — продолжила наседать на Норда Атевс, видимо, решив не обращать на меня внимания.
— Жив Скам, — вместо Норда ответил я, — у Лирика он.
— А давайте его навестим! — толи жалостливо, толи задорно предложила Атевс.
— Я не помню где живёт Лирик, — смущённо сказал Норд.
— Ясав, покажешь дорогу?
Надо же, Атевс, уже меня замечает.
— Не покажу.
Нет, я не дуюсь. Я сказал это без злобы или обиды.
— Почему, — а вот Атевс обиделась. Вон и губа уже ниже подбородка выпячена. Сегодня она особенно противна.
— Не надо его беспокоить. Пусть в себя придёт.
— Эй, — вдруг оживился Норд, — я знаю где живёт Гело, он-то нас к Лирику и отведёт!
Я плюнул и выругался. Обозвал их дураками. Сегодня другие ругательства не спешат мне на язык. Один дурак засел репьём и сидит.
— Пойдём, Норд, — сказала Атевс и, взяв его под руку повела в сторону. Надо сказать совсем не в ту сторону, где живёт Гело. Это выглядело глупо, особенно когда Норд пытался ей об этом сказать. Всё-таки они дошли до конца дома и завернули за угол.
Ладно, пусть делают что хотят — я им не нянька.
И тут я понял, что остался один. На какой-то миг проскочила мысль: «а чей сегодня черёд?» Но не успела эта мысль до конца прозвучать в моей голове, как на смену ей пришла память: «Не подходи ко мне больше, ладно?».
Что же произошло с Амидом? Я должен узнать! Во что бы то ни стало.
И я направился к его дому.
* * *

Растрескавшийся асфальт дороги. В трещинках зеленеют травинки. Справа длинный дом. Слева дорога, а за ней детские площадки. Напротив каждого подъезда отдельная, своя. Квадраты песочниц без песка — его давно размыло дождём. Качели. Деревянное сиденье-перекладина давно уже оторвалась, остались только цепи, свисающие вниз. Покосившаяся набок карусель…
Наконец дом закончился и детские площадки вместе с ним. Хорошо, не могу смотреть на них. Если бы окна моего дома выходили на эту сторону, я бы давно бросил его и скитался бы так же, как Атикин и другие.
Дальше мой путь лежал через небольшой парк. За ним ещё один дом (там напротив них только гаражи и никаких площадок) и, наконец, дом Амида.
Он сидел на скамейке у своего подъезда. Вертел что-то в руках и был так задумчив, что заметил меня, только когда я встал напротив него.
— Счастья тебе, — сказал я.
— Счастья и тебе, Ясав, — ответил он и вновь погрузился в размышления. Нет, он не передумал, он просто не хочет сориться со мной, но и общаться тоже не желает. Тем не менее, я продолжил:
— Я знаю, ты просил не подходить к тебе… Я хочу знать — почему?
— Ты не понял? — удивился Амид, — либо ты врёшь, либо это происходит само собой.
— Что происходит? — спросил я, решив не заострять внимания на обвинении во лжи.
— Хотя да, — задумчиво произнёс Амид, — пожалуй ты действительно не в курсе.
— Да что происходит!?
— Я заметил это почти сразу после той встречи с Ашимом.
— Что? — я уже начинал злиться.
— То мы произносили одну и ту же фразу одновременно, — продолжал Амид, — а то и в один голос начинали говорить.
— Да не тяни ты! — я вот-вот возьму его за грудки и буду трясти. Удерживаюсь.
— Ты поглощаешь меня.

— Я что?
У меня отвисла челюсть. По-мультяшному отвисла. Что за бред?
— Что за бред? — повторил я вслух свои мысли.
— Поначалу, — Амид продолжал говорить спокойным голосом, будто я стою и молчу, — мне это показалось забавным совпадением. Но позже это стало меня пугать… позже я решил, что если это будет повторяться… словом, вчера это не повторялось — это стало постоянным.

* * *

После той ночи, на кухне у Лирика я проспал весь день и всю ночь. И всю ночь мне снилась какая-то муть. Проснулся я только утром. Я решил, что лучше всего будет делать вид, что ничего не случилось. Ничего связанного с Авалсом и Скамом.
Я отправился к тебе.
Я решил срезать путь через гаражи и, когда я пробирался между ними, увидел тебя и Лирика. Я слышал ваш разговор. Стоя там, за гаражами я всё слышал. Я знаю про Скама. Лирик всё правильно сделал, я бы и сам поступил точно так же.
Вы ушли, а я остался один. Весь день я ходил один и размышлял. У меня был весь длинный день на раздумья.
На следующее утро, я пришёл к тебе, но тебе не было дома. Я остался ждать тебя у подъезда. Где-то после полудня, я увидел Атикина и Ашад. Они проходили мимо твоего дома. Мы немного поговорили и они ушли.
Они говорили со мной скупо. Просто поприветствовали. Безучастно спросили, как у меня дела. Не ради того, что бы я им рассказал о своих делах, а так, ради вежливости. Я не стал их утомлять рассказами. Все они до сих пор сторонятся меня.
Ближе к вечеру пришёл ты, Гело и Атевс. Я хотел предложить очередную игру. Я ждал этого почти два дня. Но, разговор шёл совершенно на другие темы и у меня не было повода. Не было возможности. А потом вдруг, ты ни с того ни с сего спрашиваешь меня: «чья сейчас очередь?».
Если бы ты спросил это когда все ушли, или когда их разговор закончился. Но ты просто перебиваешь их и спрашиваешь меня об игре. Если тебе это не кажется странным, то как насчёт того, что было дальше?
— Орлянка, — сказали мы в один голос.
А после, в один голос мы сказали: «Решка».
И более того, если ты этого не заметил, мы сказали это одним голосом, в унисон и в то же время эхом. Так ты говорил, когда у тебя было второе лицо, Ясав.
Ты остался без лица и теперь, сам того не замечая, пытаешься добыть себе новое. Мне кажется, если всё это продолжится, то меня не останется. Я стану твоим вторым лицом. Я буду думать твои мысли, я буду говорить твоим голосом, я буду двигать твоим телом. Одновременно с тобой. В унисон и одновременно эхом.

* * *

— Это бред, — хотел возразить я, но в моём голосе прозвучала какая-то неуверенность. Эти слова скорее были похожи на вопрос, чем на возражение.
— Видишь, — сказал Амид, — ты и сам уже не уверен.
— Я не хочу этого.
— Значит это происходит помимо твоей воли, — пожал плечами Амид.
— Значит, — я сглотнул, — что бы этого не произошло…
— Тебе нужно держаться от меня подальше. И подальше от любого, кого ты не хочешь поглотить.
A чуть погодя он добавил с грустной усмешкой в голосе:
— Добро пожаловать в компанию одиночек, Ясав. Теперь нас трио — я, ты и Ашим.

Перенесено с форумов MTES, автор: Rederick Asher

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.