Амбразура Амброзии, Часть I (главы 5-7)

Читать часть I (главы 1-4)

Глава 5

Авалс и Скам



Сегодня действительно День Сожалений, и улыбка, растянувшаяся на всю ширь круглого лица Авалса, была тому бесспорным подтверждением. И откуда он появился так внезапно?

Огромный Авалс-Колобок, скорее сам съест лису на половине своей песенки. Высокий, толстый, можно сказать круглый. Круглый Авалс, как его прозвали у нас. И его одного было бы более чем достаточно, но зная Авалса не трудно догадаться, что где-то по близости должен быть и Скам. Они всегда ходят вдвоём. А вот и он. Точнее его рука, легла мне на плечо.
— Счастьяца! — смеётся голос из-за моей спины.
Скам полная копия Авалса, только раза в два меньше. Ну, в два я, пожалуй, переборщил. Скорее, Скам просто на голову ниже Авалса, хотя и такой же круглый. Есть мнение, что толстые люди — добродушные. Авалс и Скам — плевок в лицо этому мнению.

— Счастьяца и вам, — отвечаю я.
В другое время я бы убежал, но бросать Ясава одного на растерзание этим двоим? Колобки, конечно, не сильны в беге, но догнать Ясава, когда его второе лицо в об-мраке, им будет совсем не сложно.
— Во что играем? — с чересчур наигранным интересом спрашивает Авалс.
— В камень ножницы бумагу, — тихим голосом отвечает Ясав.
Боится. И я боюсь. Но не так как Ашима, скорее так боишься сидя перед кабинетом зубного врача. Чувствуешь — неизбежно.
— А нас что не позвали, — ещё более наигранней Авалса обиделся Скам.
— Не хорошо это, — качает головой Авалс, — не по-товарищески.
— А я, может быть, всегда мечтал поиграть в эту игру, — шмыгая носом начинает ныть Скам.
Ну вот, началось. Скам уже всхлипывает. А вот он уже и плачет. Без слёз.
— Вот видишь, — повышая голос заявляет Авалс, при этом хватая меня за грудки, — ты довёл моего брата до слёз!
Были б слёзы — мелькает у меня в голове мысль. А вслед за ней следующая: сейчас будут бить. И действительно, кулак Авалса уже летит мне прямо в лицо. И откуда-то в голове появляется третья, совсем глупая мысль: интересно, а если бы сейчас на нас смотрела Анирам, во что бы всё это превратилось? Наверное всё было бы точно так же, только в кулаке Авалса был бы зажат букет цветов.
Следующее, что я помню — я сижу на земле и смеюсь. Мне смешно до истерики. Авалс с букетом в кулаке бьёт меня по роже. Нет, ну правда же — смешно!
Наверное Авалс ждал чего угодно, но только не смеха. Он растеряно смотрел на меня не зная что делать дальше. Даже Скам перестал притворно рыдать. Хотя, наверное он перестал рыдать ещё до удара — ведь его роль была тогда уже сыграна. Не знаю, я не видел. Но сейчас он точно не плакал. Он смотрел на меня с непонятным страхом в глазах. Не таким страхом, с каким мы с Ясавом смотрели на них. С тем страхом, с каким мы удирали от Ашима.
— Ну его, — сглотнув, произносит Авалс, — больной он какой-то. Пойдём отсюда.
— Угу, — кивает Скам, всё также смотря на хохочущего меня.
И они уходят, постоянно оборачиваясь и бросая взгляд в мою сторону.

* * *

Позже, когда я рассказывал свои мысли Ясаву это не казалось таким смешным. Смешным казалось то, как выглядели Авалс и Скам.
— Впервые видел их такими, — утирая слёзы смеётся Ясав.
— А представляешь, — подавляя смешки подхватываю я, — если бы и ты ещё заржал?
— Они бы тогда без разговоров кинулись бы наутёк!
— Если бы в тот момент ты видел мои мысли, то и ты бы катался по земле от смеха!
И вдруг я резко перестаю смеяться. Старая хвостатая мысль: я — второе лицо Ясава, вновь корчит рожи из-за угла. Если бы Ясав знал мои мысли. Если бы у нас были одни мысли…
Ещё через мгновение и Ясав перестал смеяться. Есть заразительный смех, а есть, видимо, и заразительный не смех.
— Послушай, — глядя на кончики своих ботинок говорю я, — а как там твоё второе лицо?
— Всё так же, — пожимает плечами Ясав.
— Скажи, — продолжаю я, — а как это у вас? Одна мысль на двоих или две мысли переплетённые в одну?
Молчит. Не отвечает. Думает.
А я его не тороплю.
Шальной ветер взъерошил волосы. Поднял с земли целлофановый пакет и, видимо, развлекая самого себя повесил его на ветку дерева. Скучно ветру всегда одному, вот он и развлекается как может. Вон, деревья украшает. А ещё он иногда плачет, воет от одиночества. Прямо как Ашим.
— Не помню, — тихо произносит Ясав, — веришь, не помню.
А я уже не помню о чём я спрашивал Ясава. Мысль про одиночку Ашима всё перечеркнула. Я хотел было спросить, о чём был разговор, даже раскрыл было рот, но передумал. О чём бы мы ни говорили, вряд ли это важнее вечного одиночества Ашима.
Так мы и сидим молча.

— Неделю назад, — вдруг нарушая тишину, заговорил Ясав, — Авалс и Скам сильно избили меня. Даже не следующее утро было не по себе.

Ветер усилился и что-то холодное коснулось моей руки. Потом ещё одно.
— Дождь, — говорю я.
— Да, — кивает Ясав, — надо идти.
Мы встали и направились к ближайшему дому.

Это был один из многих домов, в которых никто не живёт. Все стёкла давно уже разбиты, даже осколков на полу не осталось. Может Авалс со Скамом побили когда-то, а может и ветер от скуки закидал их камнями да палками. А ещё ветер любит жить в таких домах. Гуляет всюду — хозяйничает. Хоть все комнаты, да закоулки обойди, везде встретишься с ветром — хозяином пустых домов.
А дождь на улице уже не моросит, а льёт как из ведра. Долго льёт. Наверное скоро вечер, а мы застряли тут. Очень не хочется ночевать в гостях у ветра. Холодно у него здесь.
— Смотри, — выдёргивая меня из размышлений, восклицает Ясав и показывает куда-то в разбитое окно.
Я встал и выглянул наружу. Здесь, с третьего этажа улица просматривалась, как на ладони. И по этой улице, не обращая внимания на дождь, шла Анирам.

Босые ноги, шаркая по асфальту, устало ведут вперёд. Руки безвольными плетьми висят и качаются невпопад. Такое ощущение, что она забыла, как следует ими размахивать, во время ходьбы. А надо ли? И вот её руки уже просто висят, а ноги ведут её дальше.
Бабочки её платья потеряли разноцветную пыльцу и теперь её тело окутано белёсыми мотыльками. Почему-то кажется, что они мертвы и давно уже засохли и даже дождь не может изменить их шелестящей сухости. С каждым шагом, часть её сухого платья опадает и остаётся лежать на асфальте. Такое ощущение, что длинная-длинная тень волочится вслед за ней. Белая тень из сухих мотыльков, которым не страшен дождь.
Ветер бросает холодные струи дождя ей в лицо. Но холод воды лишь смягчает, он лучше шуршания сухого воздуха. Дождь смывает соль с заплаканных глаз. Дождь охлаждает горячие, обжигающие синяки и ссадины. Дождь смывает с лица кровь.

Я не помню, как мы с Ясавом оказались внизу. Я лишь помню как мы смотрели на неё с третьего этажа, а потом вдруг оказались перед ней. Немая сцена. Чёрно-белая фотография. Три мокрых фигуры стоят под дождём. Я, Ясав, а напротив нас Анирам.

Дождь оккупировал и захватил всю одежду. Пропитал её до последней ниточки и, гадко посмеиваясь, хлюпал в ботинках. Мы стояли напротив Анирам, а она стояла перед нами. Смотрела в себе под ноги. А дождь, совсем обнаглев, решил уже добраться сквозь кожу до костей.
Мы молча подошли к Анирам и не прикасаясь к ней отвели её в обитель ветра. Три фигуры идут к пустому дому, с чёрными провалами окон. Я, Ясав и практически нагая Анирам. Когда мы оказались под опекой дома, дождь, поняв, что упустил нас, залился яростными раскатами грома.

Оставив Ясава и Анирам одних, я отправился искать дрова. И пока я блуждал по заброшенным квартирам, собирая обломки мебели (почему-то совсем не хотелось или, быть может, не было сил, ломать, отламывать то что я не мог унести) мысли бежали меня. Вот-вот, я схвачу очередную мысль за хвост, а она уже хитро попискивая убегает в нору.
— Как? — спрашиваю я, а вопрос уже тает не дождавшись ответа.
— Где? — задаю я следующий вопрос и он растворяется не успев прозвучать.
— Кто? — молчу я, потому что уже знаю ответ.

Сидя у потрескивающего костра, грея босые пятки (ботинки висят подвешенные на шнурках над огнём), мы завороженно смотрим на играющее пламя. Оно захватывает, утягивает вглубь себя, показывает картины событий, которых никогда не бывает. Которые ты так и не можешь понять, осознать. Так, наверное, муравей, смотрит на мельтешащий экран телевизора, не понимая, что экран рассказывает историю. Историю не о муравье.

— Ясав, — тихо произношу я, — я собираюсь избавиться от них. Завтра.

Глава 6


— Заманить бы их на крышу, — рассуждали мы когда-то давно, после очередной взбучки от Авалса и Скама, — и оставить их там встречать ночь.
Конечно, мы остывали раньше, чем наши идеи переходили в действия. Но сегодня всё будет иначе. Тогда это была обида, горячая, как синяк под глазом. А сейчас это холодная решимость. Месть? Может быть, только самую малость. Скорее уж необходимость. Так борешься с пожаром. Если ты обожжёшься о пламя свечи, ты же не будешь её задувать? Но если пламя свечи превращается в пожар…
Именно с такой холодной решимостью я уснул вчера и с ней же проснулся утром…

Сознание выходит из сна, медленно проступает из тумана. Редкого сна без сновидений. Спасибо. Не знаю кому, но спасибо. Силы не потраченные на дуэли, мне сегодня очень пригодятся.

Я проснулся и открыл глаза. Ясав уже не спит, он, сложив руки за спиной, молча смотрит в окно. Больше в комнате никого нет.
— А где Анирам? – спрашиваю я.
— Она ушла, — не оборачиваясь отвечает он, — обозвала тебя соней и ушла.
— Как она?
— Как ни в чём ни бывало, — пожимает плечами Ясав, — ты же её знаешь.
— Ну и хорошо. Сегодня у нас будет трудный день.
— Я надеялся, — медленно поворачиваясь ко мне, произносит Ясав, — и боялся, что ты откажешься. Или наоборот. Сам не знаю.
— Значит ты со мной?
— С тобой, но от меня мало толку. Они и пешком меня догонят. А вот Лирик будет совсем не лишним.
— Он меня терпеть не может.
— Зато он мой друг. А ещё друг Анирам. К тому же, если ты хочешь запереть их, то лучше Лирика это никто не сделает.
Что верно то верно. Лирик всегда любил огонь, и огонь любит Лирика. Видели бы вы, как он плавит металл!
— Что ж, — хлопая себя по коленям говорю я, — ты идёшь за Лириком, а я пошёл искать крышу с металлической дверью.
— Ты забыл ещё одну мелочь.
— Какую?
— Как ты собираешься искать Авалса и Скама?
В пору снова обзывать себя дураком, как я это делал во сне два дня назад.
— Нам помогут, — говорит Ясав, не дав мне произнести заветное слово на букву Д, — Гело.
— Ну, если ты сможешь уговорить крылатого Гело…
— Если не я, то Лирик сможет.
— Что ж, договорились.

* * *

День подходил к концу. Солнце легло на крыши домов и собиралось провалиться дальше. А я задыхался. Задыхался от боли в груди, а ещё сильно кололо в боку. Так всегда, когда долго бежишь, а я бежал очень долго…

— Как привлечь их внимание? — пятнадцать минут назад шепотом спросил меня Ясав.
Мы выглядывали из-за угла дома, там совсем недалеко на покосившейся (нет, не от их веса, от времени), лавочке сидели они — Авалс и Скам.
— Спрячься, — прошептал я, беря в руку камень.
Сердце колотилось в груди похлеще, чем во время встречи с Ашимом.
— На! — выкрикнул я, кидая камень. Пока я держал его в руке, я думал, что буду кричать что-то вроде: «Больше не смейте приближаться к Анирам!», а смог выдавить только это.
Камень ударился о спину одного из братьев. Кого — я даже не обратил внимания. Кажется это был Скам. Меня порывало умчаться подальше и с как можно большей скоростью. Но я ждал, пока они поймут, что произошло, пока гнев не бросит их в погоню за своим обидчиком. И тут взвыл Скам. Да, я попал именно в него. И вместо того, что бы погнаться за мной, Авалс пытался успокоить плачущего Скама.
Нет! Это всё не правильно! Если не сейчас, то никогда. Они перешли границу один раз, значит перейдут и ещё и ещё! Значит…
И в моей голове прозвучало слово: Игра!
Я взял с земли ещё один камень и кинул его в Авалса. Камень угодил ему прямо в лоб и раскрошился, как если бы я кинул комком сухой грязи, да откуда ей тут взяться, вся земля насквозь сырая после вчерашнего дождя. Что случилось раньше — удар камня о лоб Авалса или их перемена? Не важно, но Авалс и Скам мгновенно изменились. Скам уже не рыдал, он бежал вместе со своим братом в моём направлении.

Я вёл их через всю улицу — заветный дом находился не так уж и близко. Я делал вид, что подвернул ногу, когда замечал, что они отстают, и это вливало в них сил. Они выкрикивали угрозы в мой адрес, обещали расправиться со мной и, что уже бесило меня, расправиться с Анирам.

И вот он, дом, к которому я вёл их так долго. Хоть и бежал я не в полную силу, но всё-равно, дышать было трудно и кололо в боку. А ещё предстоит подъём на 9й этаж! А они смогут подняться? Может, бросят эту погоню на полпути к крыше? Надо дать им передохнуть.
Я увеличиваю скорость и успеваю забежать в подъезд, прежде, чем они появляются из-за угла дома.

Игра есть игра и они играют по правилам. Они остановились потеряв меня из вида. Вот они, тяжело дыша, опускаются на землю. Я наблюдаю за ними из темноты подъезда. Спасибо ветер, ты одиноко воешь в своей обители и за твоими рыданиями не слышно, как жадно вдыхаю я воздух.

Вот уже можно дышать и через нос.
Пора.

Я делаю вид, что пытаюсь незаметно выйти из подъезда и проскочить мимо них. Само-собой, они меня заметили. И я тут же кидаюсь обратно в спасительный подъезд. Несколько пролётов. Лестницы, лестницы. В квартире на последнем этаже ждёт Лирик. Он закроет за нами.
На крыше оборачиваюсь и вижу, как они вылезают из дверей. И как только они в люк протиснулись? Странно, что я не подумал об этом раньше, но ведь протиснулись, значит всё хорошо. Впрочем, в игре не может быть иначе.
Бегу со всех ног к самому дальнему подъезду — все остальные двери давно уже замурованы — ломом не взломать! Кидаюсь в открытую дверь и запираю её на заранее заготовленный засов. Теперь главное продержаться до прихода Лирика — он оплавит металл и тогда они уже точно не вырвутся. Мы решили действовать наверняка.

Я стою прижавшись спиной к бетонной стене и смотрю на дверь. Удар! Авалс и Скам добрались до последней точки нашего марафона. Жаль финишная ленточка не пускает их дальше. Хотя нет, совсем не жаль.
— Вот мразь! — слышится из-за двери, — заперся гад. Пойдём отсюда.
— Погоди, Авалс, — задыхается второй голос, — дай отдышаться.
Снова слышатся удары в дверь. Злиться.
— Ну, — спрашивает Авалс через пару минут, — отдышался?
— Ага, пошли.
— А эту тварь мы потом поймаем.
И голоса, обсуждающие мою участь удаляются. А снизу, из подъезда, слышатся шаги, это должен быть Лирик.

Глава 7

Ночь


Мы стояли в провале подъезда напротив того самого дома, на крыше которого сейчас бесновались Авалс и Скам. В этом подъезде жил Лирик.
— Ребят, — произнёс он, разминая в руках, будто кусок пластилина, маленький огонёк, — можно я сегодня переночую у кого-нибудь из вас. Или вы у меня. Я не могу… не хочу видеть это в одиночку. В конце-концов, это не честно.
— Мы останемся, — ответил я, — так или иначе мы все должны это видеть. Хотя бы для того, что бы ни у кого из нас не возникло желания этого повторять.
Последние слова я произнёс очень тихо. Но все посмотрели на меня так, что не было ни малейшего сомнения — каждый из них прекрасно меня расслышал.

До этого момента никто из нас ни разу не встречался с тем, что обитает в ночи. Никто из нас их не видел. Но все мы знали, это было какое-то врождённое знание — с теми, кто прячется в темноте лучше не встречаться. Да, днём темнота безопасна, они просто в ней спят. Но ночью, любая тень кишит чем-то, что наводит ужас похлеще Ашима.

Все согласились остаться у Лирика. Просто молча направились вглубь подъезда. Первым шёл огненный Лирик, за ним крылатый Гело, далее ковылял двуликий, а с недавнего времени лишь одноликий, Ясав. Замыкал шествие я — Амид победитель. По лестнице поднимались всё так же не произнося ни слова. Только эхо наших отдышек пыталось с нами заговорить. Тщетно, мы хранили молчание.
Поднявшись на седьмой этаж, мы зашли в жилище огненного Лирика.
— Располагайтесь, — нарушил молчание хозяин дома, — я принесу стулья. Там, на кухне, окна выходят на тот дом.
И мы молча направились к заветному окну, а Лирик пошёл бродить по пустым квартирам в поисках стульев.

Смеркалось. С Крыши доносились охрипшие крики. Крыша с большой буквы. Теперь именно так. Что выкрикивали братья, мы не могли расслышать. Скам сорвал горло ещё полчаса назад, а Авалс, казалось, просто выкрикивал бессмыслицу, белиберду. Поначалу, они грозились разорвать нас на части. Потом умоляли выпустить их, в обмен обещая вечную неприкосновенность каждому из нас. Даже защиту. Сейчас же Авалс выкрикивал просто какой-то бессвязный набор звуков.
А ночь уже продирала заспанные глаза, небрежно смахнув рукавом за горизонт красный диск солнца.

Эту ночь никто из нас не забудет. Она опечаталась в наших глазах, в нашей памяти навсегда. Мы не забудем её даже тогда, когда всё закончится. Я имею в виду действительно всё. Когда не станет ни Амида-победителя, ни Лирика-огненного, никого из нас.

* * *

Внезапно крик с Крыши превратился в визг.
— Началось.
Кто это сказал? Я? Ясав? Лирик? Гело? Мы все разом? Нет, я так сильно сжал зубы, что вряд ли смог бы произнести хоть что-то членораздельное… совсем как Авалс минуту назад.
Окинув взглядом всех присутствующих, я понял — никто из нас не смог бы произнести ни слова, по тем же самым причинам.
А на Крыше, действительно началось. Скам, который был на голову выше любого из нас и его брат Авалс, который был настолько же выше Скама, сейчас казались очень меленькими. Их чёрные силуэты метались от одной огромной тени к другой.
Тени. Непропорционально длинные руки и ноги. Головы скрываются где-то там в вышине. Тени просто стоят на крыше, Авалс и Скам с режущим ухо визгом, или скорее писком, подобно мышам, мечутся от одной тени к другой. Такое ощущение, что Тени играют друг с другом, перебрасывая два круглых мячика. Один побольше, другой поменьше. Два жонглёра на крыше. Только эти жонглёры стоят неподвижно, а мячики сами перелетают от одного к другому.
И тут одна из Теней протянула руку. Длинную пятипалую руку, такую же, как у каждого из нас, только с очень длинными пальцами. Тень руки прошла сквозь силуэт Авалса. Крик-визг-писк вдруг прекратились, что бы через мгновение стать воплем. Невыразимо громким, протяжным, переходящим в вой. Что-то упало с крыши. Это не был Авалс, он всё ещё стоял перед Тенью. Скам жался где-то за ним. Обе Тени неподвижно стояли на крыше.
Не знаю, как долго это длилось. Они просто стояли — Тени и силуэты братьев. И длинный-длинный крик-вой Авалса. У меня бы не хватило лёгких так долго кричать. Но в какой-то миг всё вдруг замельтешило. Вот только что все стояли неподвижно, моргнул — и они уже мечутся с новой силой. Наверное я на самом деле моргнул, так резко прекратился крик Авалса.
Братья вновь заметались по всей крыше, ища укрытия. А Тени начали двигаться. Медленно тянуть руки к своим жертвам. Места для Авалса и Скама оставалось всё меньше и меньше, руки Теней сжимали их с двух сторон.
В какой-то миг я потерял одного из братьев. Второго же, руки с длинными пальцами рвали на куски. Медленно. Так насытившийся человек очищает апельсин. Сдирает корку кончиками пальцев. И мне кажется это пальцы на руках человека совсем не длинные. Они короткие, непропорционально короткие. А длинными они кажутся из-за серповидных когтей. Просто когти и пальцы сливаются в одни длинные тени.
А раздираемый силуэт-апельсин продолжал визжать. Кто это был? Авалс или Скам? Куда делся второй?
На миг представилось, что этот маленький апельсин в руках Теней, они оба. Авалс и Скам сжались в один комок, а Тени не отрывают от них куски, а просто пытаются разнять двух… дерущихся? Обнявшихся от страха?
Нет, с крыши летели куски.

Одна из Теней как-то странно сгорбилась, вторая же перестав рвать, просто держала комок в своих руках. Кончиками своих длинных пальцев. Так держат какую-нибудь гадость. Или всё-же держала кончиками когтей? Надавив совсем чуть-чуть, так что бы добыча не выпала из рук, но в тоже время, что бы когти не проткнули её. А вторая Тень, скорченная, сгорбленная, вдруг начала трястись. Дрожать. Но не как от холода. Так дрожит собака в беззвучном рыке перед прыжком. И чёрный пёс кинулся.
Вместо того, что бы вцепиться в добычу клыками, когтями, Тень-пёс просто вошла в жертву-комок. Будто жертва выпила её. Вот только непонятно, кто кого пил, потому что после этого, та Тень что держала комок, аккуратно положила его, медленно повернулась и тяжёлой поступью направилась прочь. А комок вдруг стал расти. Маленький шар оказался высокой фигурой с непропорционально длинными руками и ногами. Эта фигура лишь казалась шаром, она просто сидела прижав колени к груди и склонив голову вниз. Сейчас она медленно вставала в полный рост.
Первая Тень давно уже ушла (как она сошла с крыши я не заметил), а вторая, та что только что была комком-жертвой, просто стояла в полный рост посреди Крыши.
С приходом рассвета она растаяла. Высохла как лужа под лучами солнца.

* * *

Мы спускались по лестнице. Первым шёл я и Ясав. Я поддерживал его, ему вдруг стало очень тяжело нести себя в одиночку. За нами шли Гело и Лирик.
Выйдя на улицу мы вдохнули утреннюю морозную свежесть. Свежесть пахла грозой. Будто ночью лило как из ведра и полыхали молнии под аккомпанемент грома. Но мы точно знали — в эту ночь с неба не упало ни капли.
Мы направились через двор к дому с Крышей. Внизу, под чёрными провалами окон, были разбросаны куски одежды. Некоторые рваные куски висели на ветвях деревьев и слабый ветерок развлекался с ними, развевал их делая вид, что они движутся сами, что они живые.
Не проведёшь, хозяин пустых домов. Не могут быть куски рваной ткани живыми.
Не проведу, ответил ветер и прекратил играться с рваной тканью.

Я поднял кусок рубашки. Да, именно в это был вчера одет Авалс. Просто рваная рубашка. Наверное именно она тогда упала с крыши. На ней не было ни капли крови. Её просто разорвали и кинули прочь.

— Интересно, — вдруг произнёс Ясав, — а что там на крыше?
— Я слетаю, посмотрю, — сказал Гело и побежал вперёд, медленно размахивая руками, постепенно превращающимися в крылья.

Пальцы на его руках его удлинялись обрастая чёрными перьями. Всё это неприятно напоминало ночную Тень.
Оттолкнувшись от земли, Гело сильно взмахнул крыльями и они подбросили его на два метра выше, чем смог бы прыгнуть любой из нас. А ноги Гело вдруг оказались птичьим хвостом. Гело летел. Несколько кругов вокруг дома соседнего дома и он уже где-то там высоко.
Планируя над Крышей, Гело вдруг как-то забился в воздухе, будто в птицу кто-то кинул камнем. И этим же камнем, глупо кувыркаясь и теряя перья, Гело полетел вниз. Он падал.
Мы кинулись туда, где он должен был упасть, будто мы смогли бы подхватить его. В последний момент, Гело развернул крылья и смог выйти из падения в пикирующий полёт над нашими головами.
Мы присели, когда он пролетал над нами, а когда повернули головы, Гело кубарем катился по земле. Слишком низко он вышел из падения.

Когда мы добежали до Гело (и Ясав бежал без моей помощи, ничуть не отставая от нас), его крылья уже превратились в простые руки, а ноги ничем не напоминали птичий хвост.

— Что случилось? — хором и как-то в разнобой выкрикнули мы, — с тобой всё в порядке?
Гело глубоко и очень быстро дышал, а его глаза были широко раскрыты, однако он ничего не видел. Он смотрел только в одну точку, куда-то за нашими спинами. Я даже обернулся, но там ничего не было. Лишь дом с Крышей.

— Там, — задыхаясь и делая длинные паузы между словами, начал Гело, — вся Крыша… Крыша… она красная.

Перенесено с форумов MTES, автор: Rederick Asher

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.